Награда для Белоснежки - Робин Доналд

Бейб нашла себе укромное местечко на кирпичной террасе и собралась поспать, а Лаки тем временем исследовал множество пленительных запахов на земле, в саду, прежде чем устроиться рядом с хозяйкой. Вырывая сорняки, которые так и полезли от теплого дуновения весны, Эмма подумала, что теперь ее отдых явно станет другим. Появление на сцене Кейна автоматически изменило ситуацию, и Эмме предстоит вступить в полную опасностей неизведанную область.

Через час кропотливой работы Эмма с восхищением созерцала клумбу с анютиными глазками и высокими колокольчиками, очищенную от сорняков.

Когда она уже мыла руки, раздался телефонный звонок. Так и не найдя полотенца, Эмма влетела на кухню.

— Да? — спросила она, запыхавшись.

— Вы были в саду?

Даже голос этого человека производил неизгладимое впечатление. Глубокий и ровный, довольно резкий в среднем регистре, этот голос словно гладил ее.

— Я мыла руки, — сказала она, пытаясь говорить бодрым, оживленным голосом. — Потому что полола грядки.

— Я думал, что для таких дел у миссис Ферт есть помощница, Фрэн Партридж.

— Да, но миссис Партридж уехала сегодня утром, да и к тому же мне нравится прополка.

Фрэн Партридж была матерью-одиночкой. Вот источник информации о местных жителях, сразу решила Эмма, лишь увидев ее.

— А куда уехала Фрэн?

Как она догадалась, что Кейн нахмурился, задав ей такой вопрос?

Что-то в его голосе говорило, что у него сейчас именно такое выражение лица. Смутно осознавая, что его-то это вообще никак не должно касаться, Эмма все же ответила:

— Сейчас школьные каникулы, и они с сыном уехали в какое-то путешествие.

— Ах да, конечно! Я совсем забыл. — Он немного помолчал, очевидно думая о Дейви Партридже, который в хорошую погоду гонял взад-вперед на своем велосипеде, распевая песни во все горло. — Это необычно для людей вашего возраста — интересоваться садоводством.

— Отчего же?

— Большинство двадцатилетних предпочитает гулять и развлекаться. — В голосе Кейна послышалась двусмысленная веселость.

Эмма закусила нижнюю губу.

— Возможно, потому, что мне уже двадцать три, а не двадцать, мне и нравится копаться в огороде!

— О, совсем зрелая женщина!..

— Это, я думаю, вопрос спорный. Кому-то из ваших ровесников я вполне могу казаться зеленой и неопытной.

— Одиннадцать лет достаточно большой срок, чтобы принадлежать разным поколениям. Хотите, я позвоню миссис Ферт и расскажу ей о проблемах с машиной?

— Очень мило с вашей стороны, но думаю, я сама разберусь. Миссис Ферт имеет представление, как работает ее машина, и разберется в терминологии. Так же, как и я, — добавила она мягко.

Последовала долгая пауза, а затем он произнес насмешливым тоном:

— Это ставит меня — точно и основательно — на место.

— Я…

Он резко перебил ее:

— И все-таки — если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать. Мы все здесь трудимся совместно, это облегчает жизнь каждому. До свиданья! — Раздались гудки.

— И вам до свиданья, сэр, мистер Тэлбот! — сказала Эмма, с грохотом бросив трубку.

* * *

На следующее утро сияло солнце, и хотя ветер с юга был прохладным, он расчистил небо, и все говорило о наступившей весне, твердо заявляющей о своих правах. Зевая, Эмма раздвинула шторы и взглянула на прекрасные зеленые горы и долины.

Миссис Ферт разрешила ей заказать новую муфту для «вольво», и деталь должны уже были привезти в Парагай. Вспоминая их телефонный разговор, Эмма улыбнулась. Ей все же пришлось ответить на пару вопросов о Кейне Тэлботе.

— Очень сексуальный мужчина, не правда ли? — лукаво спросила пожилая женщина.

— Да, если вам нравятся неотесанные и властные, — парировала Эмма.

— О, я видела его в вечерней одежде — никаких следов неотесанности! Для вас, молоденьких, идеал — красивые мужчины, но, становясь старше, начинаешь ценить и силу, и характер, и порядочность. Кстати, у него очаровательная мать. Мне пора идти, Эмма. Спасибо, что помогаешь мне в трудный час. Я никогда этого не забуду, да и Филиппа тоже.

Филиппа, ее дочь, была на пять лет старше Эммы. Как узнала Эмма, беременность ее протекала очень тяжело.

— У меня много свободного времени, — сказала Эмма весело, — и уверяю вас, мне не составляет никакого труда жить здесь. Весна на севере — это потрясающее время года!

Утро уже подходило к концу. Эмма пила кофе на террасе, когда к воротам подъехала машина. После сурового приказа «сидеть!» щенок повиновался, но залаял. Подавив волнение, Эмма приказала: «Место!»

Поскуливая, Лаки послушался, и Эмма, оставив его на террасе, направилась к воротам по зеленому влажному газону.

Это была не вчерашняя машина, не «лендровер», хотя, впрочем, ее водитель, высокого роста женщина, и напомнил Эмме того мужчину, который настолько прочно засел у нее в голове, что она знала даже оттенок его глаз: смесь золота и бронзы, мерцающий темно-желтый огонь, придающий его взгляду холод, а не жар.

Женщина стояла, прислонившись к воротам, и улыбалась ей. Эмма сразу узнала улыбку.

— Привет, — сказала мать Кейна Тэлбота, — я — Фелисити Тэлбот, а вы — Эмма Сондерс, а там с несчастным видом, я полагаю, — она понизила голос, — Лаки, чье имя я постараюсь больше не произносить, а то вдруг он ослушается вас и подойдет к нам.

Как у Кейна Тэлбота может быть такая улыбчивая и очаровательная мать? Эмма пожала протянутую руку.

— Наверняка он так и сделает, и я не смогу его держать от вас слишком далеко. Вы любите собак?

— Я люблю животных.

— Лаки! Ко мне! — позвала Эмма.

Стремглав бросившись к воротам, щенок обнюхал вытянутую вперед руку миссис Тэлбот и быстро лизнул ее языком, а потом сел и радостно уставился на нее.

— Что за душка, — проворковала гостья.

— Вашему сыну так не показалось, когда он проезжал мимо и увидел, что Лаки гоняет его овец, — веско проговорила Эмма.

Темные глаза расширились.

— Боже, это просто чудо, что он тогда же не пристрелил его! Кейн обычно никому не предоставляет второй возможности.

Это и так можно было предполагать!

— Не думаю, что у него с собой было ружье, поэтому Лаки оказался… ну, в общем, счастливчиком. К тому же я сразу позвала его, — объяснила Эмма. — Кейн действительно очень рассердился, но я пообещала ему не спускать собаку с поводка, когда мы будем рядом с овцами.

— Надеюсь, что не спустите. С виду он послушный пес.

— Он очень сообразительный. — Эмма повернулась к Бейб, которая проснулась и поняла, что к ним присоединился кто-то чужой. С лаем она заковыляла вниз по ступенькам террасы и побежала по газону, обнюхивая все по пути.