Роза в пустыне - Елена Левашова

— Что ты хочешь от меня, папа?

— Мне придётся продать большую часть клиники Тимуру. Надеюсь, ты понимаешь, что после женитьбы сына, Михаил Боголюбов отказался работать со мной? — состроив кислую мину, протягивает отец.

— Так ищи других инвесторов. Шевелись, папа! Предложи узким специалистам хорошие условия, и врачи охотно согласятся сотрудничать. Тебе гораздо удобнее винить окружающих в своих неудачах. Ты же... пыхтишь от жадности! Каждую копейку считаешь. Права была мама, когда утверждала, что тебя ждёт провал без маркетингового плана и точных расчетов. — Решимость так и прет из меня.

Отец кривится и раскрывает рот, чтобы плюнуть в меня ответным словом, но замирает на полпути, заприметив в дверях высокую худощавую фигуру Багрова.

Саманта права, Тимур Эдуардович — видный сорокапятилетний мужчина, способный дать фору молодым.

Багров ослепляет белозубой улыбкой администратора, вытянувшегося в струнку при виде важного гостя, и приветливо машет нам рукой. Папаша вмиг стирает с лица злость от разговора со мной и натягивает дружелюбную маску. Как же я их всех ненавижу! И себя тоже... Такую же лицемерную сучку, всю жизнь пляшущую под отцовскую указку. Удивительно, как я набралась смелости перечить ему?

— Руслан Александрович, здравствуйте. — Тимур жмёт руку отцу, искоса поглядывая на меня. — Диана Руслановна, вы... обворожительны. Слов нет! — а это бросает мне. Нервно облизывает нижнюю губу, похотливо обласкивая взглядом мои пылающие щеки, шею, выпирающие из ворота платья ключицы...

— Рада вас видеть, Тимур Эдуардович. — Сглотнув, произношу я. Багров сощуривает раскосые, восточные глаза, отчего вокруг них разбегаются лучики морщин. В его чёрных, густых волосах, небрежно спадающих на лоб, блестит седина, однако старым или страшным его не назовёшь. Эх, права Сэм...

— Давайте уже сделаем заказ. Садитесь, садитесь... — папа хлопает Багрова по плечу и нарочито ласково смотрит на меня.

Время тянется медленно. Под тяжелым взглядом отца я не решаюсь изречь свои предложения о ведении бизнеса во второй раз: молчу, строю Тимуру глазки и глупо улыбаюсь. Возможно, Багров думает так же, как и я, но его мудрости хватает, чтобы выражаться более мягко. Отец слушает его, раскрыв рот, чем злит меня ещё больше. Чертов лицемер! Ведь Тимур не говорит ничего такого, чего не произнесла я.

— Тимур Эдуардович, я могу высказать предложение? — осенённая внезапной мыслью, спрашиваю я. Стыдливо отвожу взгляд, искоса наблюдая за физиономией папули: он походит на синьора Помидора из сказки про Чиполлино.

— Дианочка, ты совладелец клиники и можешь говорить все. — Хрипловато произносит Багров, словно речь идёт о совсем другом предложении...

— Я считаю, что можно сдать в аренду часть пространства на первом этаже. Под аптеку или сетевую лабораторию. Как вам идея?

— Не подходит. — Отрезает отец, нервно стирая пот со лба хрустящей сервировочной салфеткой. — Ты предлагаешь перестроить первый этаж, а это лишние траты. Дианушка, дочка, давай умные дяди сами решат, как поступить лучше? — скрывая дрожь в голосе, выдавливает он.

Густое, внезапно повисшее напряжение, разрывает входящий звонок на презентабельный Vertu Багрова. Он вежливо извиняется и отходит в сторону, чтобы продолжить разговор.

— Идиотка. — Шипит отец, провожая взглядом удаляющийся силуэт Тимура. Жестокие слова, как унизительные пощечины, бьют наотмашь. — Твоя задача — охмурить Багрова, а не блистать умом. Недавно он развёлся с третьей женой. Путь свободен, Ди! Я же вижу, как он смотрит на тебя. Как кот на сметану.

— А мое мнение тебе интересно?

— Нет! — рявкает папа. — Тебе нужен зрелый мужчина, а не смазливый сосунок. Выйдешь замуж, а потом... крути романы с такими, как Боголюбов, сколько хочешь!

Я задыхаюсь от мерзости. Сердце рвано стучит, дыхание сбивается. Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Часто моргаю, замираю на месте, словно отравленная ядовитым укусом. Я даже возразить не могу...

— Эй, дочка. — На лице папы появляется беспокойство. — Я не желаю тебе зла, Ди. Тимур хороший мужик и грамотный бизнесмен. Ты мне ещё спасибо скажешь.

«Добрые» отцовские пожелания прерывает появление Багрова. Выглядит он возбужденным и взволнованным.

— Руслан, у меня появилась идея. Я все расскажу тебе, а пока... я могу кое-что поручить Диане Руслановне?

— Конечно! — выпучив глаза, восклицает отец.

Я готова выполнить любое поручение, только бы убежать отсюда!

— Мне нужна выписка из банка о сумме займа.

— Без проблем, Тимур. Я назначил встречу с начальником юридического отдела ещё утром. Думаю, Дианочка сможет договориться сама. — Бросив небрежный взгляд на часы, добавляет отец.

Пальцы покалывает от волнения и неприятных воспоминаний, когда я паркуюсь на стоянке злосчастного банка. На улице стоит жара, а я зябко ёжусь, возвращаясь мысленно к событиям того вечера... Когда же я забуду, черт?! Останавливаюсь перед высокими стеклянными дверями, не решаясь переступить порог учреждения, навсегда изменившего мою жизнь... Здесь Боголюбов встретил свою Любовь. Да, именно так, с большой буквы, потому что девушку зовут Люба... И привела его сюда я... Мда... Клиника «Шестак и Ко» только начинала работать, а мы верили в успех и горели любимым делом — медициной. Я была полна решимости завоевать любовь Мирослава и руководить семейным бизнесом. Вот же дура! Ладно, как говорит папа, пора «подобрать сопли» и идти вперёд.

Запускаю ладонь в разметавшиеся на ветру пряди, оглаживаю плечи, словно стирая воспоминания. Я запретила себе раскисать и жить прошлым.

— Добрый вечер, можно? — застываю в дверях кабинета начальника юридического отдела. А ведь я его знаю... Похоже, это тот самый мнимый жених Любы, рьяно защищавший ее в суде.

— Да, проходите. — Мягко произносит он. А у парня красивый голос! Не могу объяснить почему, но здесь, в прохладном казенном помещении, я чувствую себя гораздо уютнее, чем в компании отца.

Максим Сергеевич печатает документы, сосредоточенно смотря на монитор, а я борюсь со скукой, украдкой разглядывая его... Он хмурит лоб, небрежно смахивает непослушную русую челку, слегка прищуривает светлые, как зимнее озеро, глаза...

Макс что-то спрашивает, а я порывисто подаюсь вперёд, уловив его запах — морского бриза или утреннего луга. Мне становится плохо — от страшных, обрушившихся на меня чувств. Сердце просыпается, как уснувший каменный великан. Вот он расправляет плечи, тянется огромными лапами к небу, оглядывая свою территорию, и... несмело шагает, сминая все на пути. И под ногами великана безжалостно хрустят выстроенные ограды. Они лопаются, как жалкие щепки, выпуская на волю что-то дикое, запертое внутри. Страшное в своей одержимости. Дерзкое и примитивное. Он нравится мне... Нравится его голос, задумчивый голубой взгляд, запах чистоты и моря, загорелые руки, увитые тугими перекатывающими мышцами, длинные пальцы на кистях... Черт, черт! Что со мной такое? Сердце тарахтит, как старый дизельный двигатель, больно толкается в рёбра. Мне нравится он. Вот так, внезапно, молниеносно, безрассудно, глупо — нравится!