Мечты о счастье - Патриция Райс

С «если» часто начинается то, что никуда не ведет.

– Детка, раз уж Аксель Хоулм добровольно вызвался нам помочь, глупо отвергать его! Или тебе все равно, что школу прикроют?

Майя прижала телефонную трубку плечом и погладила Мэтти по голове. Мальчику приснился кошмар, поэтому она взяла его к себе в кровать. И он сразу уснул. Хотя ученик из него был посредственный, что порой приводило Майю в отчаяние (она подозревала, что виной всему шок), в остальном это был ангел во плоти. Мэтти почти никогда не доставлял хлопот.

Зато жизнь не давала перевести дух – как « американские горки ».

Майя уставилась на трещины в потолке спальни. Почти несуществующий доход от партнерства в бизнесе был той соломинкой, что держала ее на поверхности. Магазин Клео оказался, мягко выражаясь, убыточным, а счета нужно было как-то оплачивать. Хорошо хоть, к нему прилагалось жилье. Короче говоря, никак нельзя было допустить закрытия школы.

– А почему бы тебе самой не поговорить с Хоулмом? Не потому, что от тебя в делах больше проку. Он рожден под знаком Девы! Мы с ним просто не можем прийти к согласию, пойми. Мы говорим на разных языках.

– Детка, мне очень неприятно поднимать этот вопрос, но ты говоришь на разных языках со всеми в этом городе. Не знаю, чему тебя учили в Калифорнии, но только не тому, что может пригодиться в Каролине. Если хочешь здесь чего-нибудь добиться, изучай местную специфику!

«Если». Майя зажмурилась и сморщила нос. Это «если» было колоссальных размеров. Клео потратила большую часть своей жизни, скитаясь из города в город, как перекати-поле, и Майя вынуждена была скитаться вместе с ней. В отличие от Акселей Хоулмов этого мира они не могли назвать домом ни одно место, в котором временно находили кров, хотя Майя довольно долго думала, что дом там, где спишь в эту ночь.

Теперь все изменилось. На ней лежит груз ответственности. Уэйдвилл стал ее домом на все время заключения Клео, и рядом в постели спит пятилетний мальчик, о котором нужно заботиться. Не исключено, что мечта о школе пойдет прахом как раз ко времени выхода сестры на свободу, но тогда, быть может, Стивен чего-нибудь добьется и можно будет обсудить с ним вопрос алиментов.

Как легко оседлать мечту и мчаться вскачь! У нее всегда был к этому дар. Майя заставила себя вернуться к действительности.

– Ладно, я поговорю с Акселем Хоулмом. Беда в том, что он готов пойти на компромисс, а я нет, о чем честно предупреждаю тебя, Селена. Но если ты хочешь, чтобы я боролась с течением, я буду бороться изо всех сил.

В трубке раздался вздох.

– Хотела бы я понять, что ты имеешь в виду. Если действуешь на свой страх и риск, делай это в интересах каждого. Я вынуждена настаивать.

Положив трубку, Майя сморщила нос. В одиночку она позволила бы течению нести себя куда придется, но приходилось думать еще и о других. Рожденная под знаком Рыб, она могла ради Мэтти перебраться и через пороги, и через плотину. Конечно, беседа с заносчивым яппи не обойдется ей так дорого.

– Аксель, дорогой! Я знаю, ты стараешься как можешь, но ведь очевидно, что Констанс несчастлива! У тебя на руках бизнес... – едва заметная пауза означала неодобрение, – и вся эта деятельность в городском совете... Мужчине не понять нужд и потребностей восьмилетней девочки. Ей необходим женский присмотр.

Теща указала на диван рядом с собой, предлагая сесть, но Аксель предпочитал сохранять дистанцию. Сандра была приятной женщиной – во всяком случае, он не имел оснований утверждать обратное. Они почти потеряли друг друга из виду с тех пор, как она перебралась в Техас, к родне. То, что она проделала столь долгий путь ради этого разговора, внушало подозрения.

– Последние два года вы не особенно интересовались Констанс. С чего вдруг такой ажиотаж?

Акселю не хотелось рубить сплеча, но так можно скорее добраться до сути. Он все еще был по горло сыт долгими дебатами с Анджелой.

– Я всегда интересовалась Констанс! – возразила Сандра (ее унизанные перстнями пальцы продолжали барабанить по дивану). – Просто до сих пор у меня была надежда, что девочка оправится от удара, но...

Она так долго подыскивала подходящий оборот для очередной словесной атаки, что Аксель решил прийти на помощь:

– Но моя холодная, равнодушная натура подавляет все живое вокруг?

Он стоял, опираясь локтем о каминную полку, выбранную Анджелой по каталогу, когда они обставляли этот дворец. Как и всякая мысль о покойной жене, эта была насыщена болезненным чувством вины.

– Анджела всегда так говорила, – добавил он с вызовом.

– Она любила тебя, – примирительно заметила теща, – но ты был вечно занят.

Проклятие! Словно двух последних лет и не бывало, его снова втягивали все в тот же нескончаемый, никуда не ведущий спор. Он начинался с приходом Акселя домой и заканчивался уже в темноте, в постели. И так вечер за вечером. Все последнее время их совместной жизни, до той минуты, когда ее машину занесло на мокром от дождя асфальте. Анджела была в лучшем случае рассержена, в худшем – разъярена. Он не понимал этого ни тогда, ни теперь. Она оставила по себе только чувство вины.

– Послушайте, Сандра! Констанс потеряла одного из родителей. Будь я проклят, если позволю отнять у нее и другого! Ваши намерения, разумеется, благородны...

– Вот что, Аксель, – перебила теща, угрожающе сдвигая брови, – если придется, я пойду на все. Констанс не только твоя дочь, но и моя единственная внучка. Другой уже не будет. Я хочу сделать ее счастливой, и это в моих силах. Здесь ей плохо, это видно с первого взгляда. Не понимаю, к чему весь этот спор.

Аксель стиснул кулаки. Он был не из тех, кто позволяет эмоциям захлестнуть себя. Жена считала, что у него вообще их нет.

– Не знаю, из какого источника вы черпаете информацию, но никто не вхож в этот дом настолько, чтобы досконально разбираться в ситуации. Я только что зачислил Констанс в группу внеклассного обучения – очень хорошую, где она быстро придет в себя. Учительница считает ее талантливой!

Он не сказал, что учительница не от мира сего.

– Если все так мило, почему у девочки несчастный вид? Не хочешь по-хорошему – встретимся в суде!

Возможно, подумал Аксель, в словах Сандры есть доля истины. Возможно, Констанс нуждается в женском присмотре. Рядом с восьмилетней девочкой должен быть тот, кто может подстричь ей ногти, заплести косу и выслушать маленький секрет. Он решительно не подходит для всего этого. И даже будь она настоящим сорванцом, предпочитай лазать по деревьям и удить рыбу, все равно от него не было бы толку. В жизни он знал только свой бизнес да книги. В детстве попробовал вступить в бойскауты, но в первом же походе свалился в озеро и чуть не утонул, а рыбалку так и не освоил, считая очень сложным занятием.