Шанталь - Ирада Нури

Слегка оробевшая Анриетт, послушно протянула ей руку с лежащей в ней серебряной монеткой. Женщина приняла плату, и пробормотав какую-то тарабарщину на непонятном языке, принялась внимательно вглядываться в линии, что пересекали юную ладонь.

В то время, как моя подружка зажмурилась от предвкушения, я как более приземлённая особа, продолжала внимательно следить за выражением лица гадалки, которое мрачнело на глазах. Сведённые брови говорили о её некотором беспокойстве, которое невольно стало передаваться и мне. Словно не доверяя увиденному, гадалка попросила вторую руку. То же беспокойство.

Я почувствовала, как струйка пота потекла по виску, забиваясь под маску. Очень хотелось сорвать её с лица, но какое-то внутреннее чутье заставляло сдерживаться, терпя явное неудобство.

Словно угадав мои терзания, гадалка внимательно посмотрела на меня. Её губы зашевелились, будто она хотела что-то сказать, но передумала. Резко схватив со стола колоду карт со странным рисунком, она, разложила их в идеальном полукруге рубашками вверх:

– Вытяни руку, дитя, и проведи поверх карт.

Анриетт выполнила в точности всё, что от неё требовали:

– Мне выбрать карту? – её голос слегка дрожал.

– Нет, дитя, просто медленно двигай рукой. Карта сама найдёт тебя.

Её последняя фраза рассмешила меня. Я уже открыла рот, чтобы высказать этой актрисе всё, что я думаю об её игре, когда одна из карт, словно подвязанная на нитке, пристала к руке подруги.

– Дай мне карту, но сама не смотри, – велела женщина, и когда Анриетт покорно протянула ей требуемое, перевернула так, чтобы видеть могла она сама. Кажется, увиденное её не обрадовало, и она бросила карту на стол, так и не дав нам посмотреть на её изображение:

– Ничего конкретного не видно, дитя. «Твоё будущее туманно», – произнесла она наконец. Но я видела, что она не говорит всей правды. Глядя на расстроенное лицо подруги, я не сдержалась. Вытолкнув девушку из палатки, и попросив ждать меня снаружи, я набросилась на шарлатанку:

– Вы ничего нам не сказали, поэтому не заработали денег! Верните монету сейчас же! – я протянула ей раскрытую ладонь.

Внутренняя борьба, которую женщина вела с самой собой, привела к тому, что она зло бросила:

– Хочешь знать, что ждёт твою подругу? Ничего хорошего!

– Что это значит? – ярость, что я с трудом пыталась сдержать, пыталась найти выход.

– Это не её судьба! Он проживает чужую жизнь, понимаешь?

– Нет, я не понимаю, отвечайте яснее.

– Это, – женщина бросила на стол карту, которую скрывала от нас, – не её судьба, но она её проживёт. Из-за тебя! – её палец, обвиняюще ткнулся в меня.

Я с непониманием уставилась на рисунок, изображающий десятку мечей.

– И, что это должно означать?

– Карта означает смерть, и не простую, а насильственную. Она скоро умрёт, и в её смерти будешь повинна ты!

– Вы с ума сошли? Что вы несёте? – я вцепилась в столешницу, с непреодолимым желанием опрокинуть её вместе с содержимым на голову гадалки.

– Это правда! Я это почувствовала ещё тогда, когда вы только вошли, вот почему, я обратилась сначала к тебе. Но ты, услышав о плате, отказалась.

– Ха, – уперев руки в боки, вскричала я, – вы, думаете, мне денег жалко? Да, подавитесь, вы своим экю! – сорвав с шеи подарок Жиля, который всегда носила скрытым под одеждой, я бросила его на стол.

Лишь на миг женщина наклонилась вперёд, а затем с силой откинулась назад, словно увидела перед собой ядовитую змею.

– Откуда это у тебя? – ужас на её лице был неподдельным.

– Это подарок, от друга, – ответила я, поражаясь её реакции.

– Какого друга? – её вопросы начали сильно раздражать. Не видя ничего дурного в том, чтобы открыть ей имя, я его назвала:

– Его зовут Жиль Фонтана.

При звуке этого имени женщина подскочила так, что перевернула столик. Монета вместе с остальными предметами упала на землю. В ужасе уставившись на неё, гадалка крикнула:

– Уходи! Забери её и уходи отсюда! Забудь всё, что я говорила о тебе и твоей подруге, и никогда здесь больше не появляйся, слышишь? Никогда!

Боже! Женщина была сумасшедшей, и как я сразу этого не поняла? Да, монетка не была идеальной, но всё же она серебряная, а значит, никто бы не отказался её принять как плату.

Покачав головой, я наклонилась и подняла с земли своё украшение. Демонстративно надев его себе на шею, я гордо повернулась и вышла из палатки, не упустив возможности пнуть посильнее её магический шар.

Подойдя к подруге, которая прохаживалась взад и вперёд перед шатром, я, деланно улыбнувшись, взяла её под руку и повела за собой туда, где собрались танцующие.

– Что она сказала? – чувствовалось, что Анриетт сильно обеспокоена. Не желая её расстраивать, пересказывая бред сумасшедшей женщины, я улыбнулась и соврала:

– Она сказала, что через год ты выйдешь замуж за богатого человека, которого очень сильно полюбишь. У вас будет четверо детей, и вы будете очень счастливы.

– Правда? – бедняжка Анриетт, в её глазах плескалась такая радость, что я тут же авторитетно кивнула:

– Абсолютная правда! Так же, как и то, что после твоего отъезда я постригусь в монахини, и не покину эти края до конца своих дней.

– Ах, Шанталь, – подруга была искренне расстроена, – мне так жаль. Но, может быть всё закончится не так уж и мрачно? Вдруг, она ошиблась? Ты так красива, я просто не представляю, как ты скроешь себя под грубым полотном.

Да, хорошего мало, особенно если учесть, что мне придётся всю жизнь терпеть сестру Аньес. Брр. Сразу всё настроение испортилось. К счастью, заиграла музыка. Толпа устроила хоровод, который подхватил нас и увлёк за собой. Заливаясь смехом, я дала себе слово, что сделаю всё, чтобы уберечь подругу от любой беды.

На смену танцам, к концу которых мы уже едва передвигали ноги, начался долгожданный фейерверк. Затаив дыхание и раскрыв широко глаза, мы наблюдали за сверкающими змейками, что взлетали ввысь, рассыпаясь там в миллионы крошечных искорок. Это было великолепно и незабываемо.

Я была так поглощена созерцанием великолепного зрелища, что не заметила, как неподалёку от нас замерла фигура, полностью укрытая длинным плащом. К ней подошла та самая гадалка, и что-то шепча, указала на нас рукой. Женщина ушла, а застывшая фигура уже не спускала с нас глаз.