Буду твоим единственным - Джо Гудмэн

– Он сказал, что у меня нет таланта к рисованию.

Элизабет сидела в спальне баронессы, удобно устроившись в большом кресле у камина. Ноги ее покоились на мягкой скамеечке, расшитой узором из розовых бутонов и зеленых листочков. По случаю теплой погоды окна были распахнуты настежь, и по комнате гуляли сквозняки, играя складками балдахина из дамаста цвета слоновой кости.

Леди Баттенберн высунула голову из-за шелковой ширмы.

– Но у тебя действительно нет таланта к рисованию, – подтвердила она. – Ты сама так говорила, да и Харрисон не раз намекал на это. Впрочем, мой муж ничего не смыслит в искусстве, и ты никогда не считалась с его мнением о живописи, театре или поэзии. – Голова баронессы и часть белого плеча снова исчезли за ширмой, где она с помощью горничной переодевалась на ночь. – Однако надеюсь, ты поставила его на место?

– Нет, я рассмеялась. – Элизабет до сих пор удивляла собственная реакция.

Из-за ширмы появилась баронесса, полностью готовая ко сну. Ее рыжие волосы были убраны под белый кружевной чепец, круглое лицо лучилось улыбкой. Облаченная в просторную, окутывающую ее, словно облако, ночную рубашку и бархатные голубые ночные туфли, она выглядела намного моложе своих лет. Отпустив горничную, она налила чай в две чашки и уселась напротив Элизабет на диванчик возле камина.

– Как именно рассмеялась, дорогая? – В голосе ее слышалось беспокойство. – Я имею в виду интонацию. Пренебрежительно? Весело? Или растерянно? Может, ты рассмеялась, чтобы скрыть обиду? Люди часто реагируют весьма не адекватно в ответ на неприятные замечания.

Элизабет покачала головой:

– Нет, я вовсе не обиделась. Самой не верится, но мне и правда стало смешно. Возможно, все дело в том, как он это сказал. И потом – кстати, ты совершенно справедливо заметила – для меня и самой это не новость, хотя, должна признаться, довольно редко такие вещи говорят в лицо.

– Ты права, – согласилась леди Баттенберн, отхлебнув чаю. – Слишком горячий. – Она добавила молока, сделала глоток и, удовлетворенно кивнув, обратила пристальный взгляд на Элизабет. – Мне показалось, что он отнесся к тебе достаточно благосклонно. Харрисон сказал мне то же самое, когда мы возвращались домой.

– Это ничего не значит. – Элизабет съежилась под проницательным взглядом баронессы. – Не стоит делать поспешных выводов. Граф всего лишь пытался загладить свою вину.

– Ведь он испортил мой натюрморт.

– Ну, для такого проступка хватило бы простого извинения, – протянула Луиза. – А он подхватил тебя на руки и отнес на берег. Что ни говори, а это выглядело ужасно романтично.

– Умоляю, не нужно связывать с этим никаких надежд.

– Но он действительно нес тебя на руках!

– Только в самом буквальном смысле. Уверяю тебя, мое сердце все еще принадлежит мне.

Баронесса вздохнула:

– Очень жаль. – Ее взгляд упал на ноги Элизабет, покоившиеся на скамеечке. – Я заметила, что ты сегодня сильно хромала. Тяжело пришлось, да?

Элизабет пошевелила кончиками ступней, обутых в домашние туфли из мягкой кожи.

– Конечно. Спина так разболелась, что… – Она замолчала, осознав всю бессмысленность жалоб Есть вещи, которые не изменишь.

– Ты будешь делать упражнения для бедра, рекомендованные врачом?

– Да, – последовал неохотный ответ. – И для спины, так что можешь не беспокоиться.

Баронесса выгнула бровь.

– Не понимаю, что тебя так раздражает, моя дорогая. Я всего лишь поинтересовалась твоим здоровьем.

– О, ради Бога! – взмолилась Элизабет, закрыв глаза. Она откинула голову на спинку кресла и попыталась взять себя в руки. Но это оказалось сложнее, чем когда-либо в последнее время. – Я буду делать упражнения, но только не сегодня. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Как пожелаешь.

Элизабет приоткрыла один глаз и посмотрела на свою собеседницу с некоторой долей скептицизма. Ее не обманул чересчур лаконичный ответ баронессы.

– Только не надо делать вид, будто тебя оскорбили в лучших чувствах. Тебе это не идет.

В ответ леди Баттенберн пожала плечами. Вздохнув, Элизабет поднесла к губам свою чашку и отпила из нее.

– Ладно, – произнесла она после долгой паузы. – Извини, я не собиралась тебя обижать.

– Ты могла бы сказать это с большим чувством.

– Я так устала, что просто не в состоянии что-нибудь чувствовать – Это была чистая правда. Элизабет ничего так не хотелось, как удалиться в свою спальню и лечь в постель. Но баронесса имела обыкновение обсуждать по свежим следам все светские события, особенно те, что устраивала сама. Она обладала поистине неисчерпаемой энергией и буквально молодела на глазах, купаясь в недоразумениях, неизменно возникавших на подобных мероприятиях. Элизабет не сомневалась, что в предстоящие двенадцать дней ей будет не до отдыха. Вполне возможно, что жесткий график, который она выработала для себя, готовясь к приему, покажется ей затишьем перед бурей.