Эгоист - Ви Киланд

– Я с тобой обращаюсь излишне мило с самой первой ночи нашего знакомства, когда ты пыталась надрать мне задницу. А теперь, так уж и быть, иди. Съезди домой за всякими штучками, которые тебе понадобятся. Не надо здесь торчать попусту, если ты уже закончила с делами, ведь ночью нам предстоит немало потрудиться.

Я ушла, чтобы сделать так, как он посоветовал, – заехать домой и собрать сумку с необходимыми вещами, а потом вернуться в офис.

Весь путь по дороге домой он не выходил у меня из головы. Дрю принадлежал к такому типу мужчин, сквозь внешнюю грубую оболочку которых трудно пробиться, но если это удается, то понимаешь, что оно стоило того, чтобы побороться. И на прошлой неделе мне показалось, что в наших отношениях действительно наступил перелом.

Пока я собирала вещи, позвонила родителям. Я все-таки решилась рассказать им о том, что в моей жизни появился новый мужчина – а я это делала крайне редко. В последнее время – скажем так, в последние три года – это просто объяснялось тем, что у меня никого не было, но я знала, что мать беспокоится из-за этого. Она боялась, что кто-нибудь причинит мне боль, боялась, что я по своей неопытности начну встречаться с каким-нибудь серийным убийцей – потому что, несомненно, любой человек, живущий в большом городе, может запросто встретиться с тайным серийным убийцей. Неудивительно, что я очень осторожно выдавала родителям информацию о своей личной жизни.

– Да это же просто замечательно, милая. И как вы с ним познакомились?

Хм-м… Он вломился в мой-свой офис, а на следующий день спас меня от тюрьмы… Просто лучшее на свете первое свидание.

– На самом деле он хозяин офиса, который я снимаю.

– Надеюсь, он приятный молодой человек?

Ну да, сегодня мы даже почти не ругались.

– Да, мамочка. Очень приятный.

– А чем он зарабатывает на жизнь?

Ну, понимаешь, он весьма успешен в своей профессии и занимается тем, что освобождает мужчин от уз неудачного брака, оставляя при этом их жен без гроша, а все из-за того, что сам стал женоненавистником по вине своей лживой изменщицы жены.

– Он адвокат. По семейному праву.

– Значит, адвокат. Очень хорошо. И еще по семейному праву. Какая благородная профессия. И когда же мы можем встретиться с этим замечательным молодым человеком?

– Не знаю, мам. Он сейчас очень занят.

Борется за опеку над сыном, который вовсе не его ребенок, потому что его сука жена решила женить на себе богатенького лоха, когда забеременела от другого.

Мама вздохнула.

– Хорошо, просто удостоверься, что у него все в порядке с моральными ценностями. Деньги и красивое лицо иногда ослепляют нас, женщин.

– Ладно, мама.

Мы еще немного поболтали, а потом – даже не знаю, откуда взялась эта идея – я неожиданно для себя самой спросила:

– А как ты поняла, что папа именно тот человек, который тебе нужен?

– Я перестала использовать слово «я», заглядывая в будущее.

– Что ты имеешь в виду?

– До встречи с твоим отцом все мои планы на жизнь были исключительно моими. Но после того, как мы начали встречаться с ним, когда я говорила о каких-то вещах в будущем – будь то субботний вечер, праздники, да что угодно, – я вдруг поняла, что употребляю слово «мы», а не «я», как раньше, и даже не замечала этого.

* * *

Я забежала в магазинчик по пути обратно в офис и купила кое-какие продукты, чтобы приготовить ужин. Дрю собирался жить в отеле в Атланте и работать там долгие часы, поэтому я сочла, что он оценит домашнюю пищу. Он вошел как раз в тот момент, когда я вытаскивала лазанью из духовки.

– Как вкусно здесь пахнет.

– Надеюсь, ты любишь лазанью.

– Это мое второе любимое блюдо.

– А первое какое?

Он приблизился ко мне сзади, отвел волосы в сторону и поцеловал в шею. Его дыхание щекотало мою кожу.

– Ты.

– Держи себя в руках. Тебе стоит наслаждаться домашней пищей, пока есть такая возможность. Следующие несколько недель будут для тебя очень напряженными.

Я открыла ящик, чтобы достать лопаточку, и вместе с кухонными принадлежностями обнаружила там две игрушечные машинки размером со спичечный коробок и старый телефон-раскладушку.

– Интересно, почему ты хранишь здесь игрушечные машинки?

Дрю усмехнулся.

– Как-то, когда я велел Беку убрать игрушки, он просто рассовал всякую ерунду по ящикам. В прошлом году я обнаружил карандаши в ящике, где должны были лежать ложки. Он, оказывается, вытащил ложки и бросил их в мусорную корзину. Когда я задал ему вопрос, почему он так сделал, он пожал плечами и ответил, что ложки нам не так уж нужны, ведь можно есть руками, а вот карандаши нам ничто не заменит, ведь только ими можно делать цветные рисунки на бумаге.

Я улыбнулась.

– Что ж, он по-своему прав.

Дрю протянул руку к ящику и вытащил телефон.

– Помнишь, когда мы только что познакомились, я просматривал фотографии в твоем телефоне?

– Конечно. Ты сказал мне, что лучший способ узнать кого-то, это посмотреть его фотки в телефоне, когда он меньше всего этого ожидает. А потом, после того как я дала тебе посмотреть мои фотки в телефоне, выяснилось, что в твоих фотоальбомах было пусто. – Я вздохнула, изображая разочарование. – Вот такой ты гнусный обманщик.

Дрю открыл телефон-раскладушку, нажал на какие-то кнопки и передал мне.

– Пойду приму душ и переоденусь перед ужином. Это телефон Бека. С него нельзя звонить, но сын любит делать с его помощью фотографии. Каждый раз, когда я задумываюсь, правильно ли поступаю, продолжая присутствовать в его жизни, не создаю ли я путаницу в его голове и что, может, мне лучше уступить место его биологическому отцу, я начинаю просматривать эти снимки. Посмотри сама.

Дрю отправился в спальню, а я налила себе вина и уселась за стол в столовой, чтобы посмотреть фотографии.

На первом снимке был Дрю, он брился, стоя в ванной, на нем не были ничего, кроме обернутого вокруг талии полотенца. Левая сторона лица была в пене, и он держал бритву у подбородка, уже выбрив одну полосу. Другая щека уже была чисто выбрита. Сбоку, в отражении в зеркале, можно было видеть Бека с телефоном в одной руке. Одна половина его лица также была в пене, по которой он провел лопаточкой, «сбривая» такую же полоску, как и у отца.

На следующем снимке Бек стоял по колено в речном потоке. Видимо, снимок делали где-то на севере штата, примерно год назад, судя по тому, насколько взрослее выглядело сейчас лицо мальчика. На нем были высокие резиновые сапоги, и он широко улыбался в объектив, держа в руке мелкую рыбешку, которую, наверное, только что вытащил из речки.