Лунные танцы - Наталья Воронцова

— А он не беспокоится? Ты тут три дня одна валяешься, без еды, без лекарств… Если бы я не приехала, ты бы и сегодня на ноги не встала. Звоню-звоню тебе, никто трубку не берет, а на вахте сказали, что ты дома. Я так беспокоилась, что решила приехать. А он, которому ты жизнь спасла? Да он тебе не позвонил даже! — Разговоры о Вознесенском мгновенно заводили обычно невозмутимую Анну.

— Ню… Ну не сердись. Мне наплевать, как он себя ведет. Мне важно — как я. Я должна ему позвонить… А еще лучше — навестить его. Ему там хуже, чем мне. Я точно знаю.

— Ты с ума сошла? У него же жена… то есть не важно. Главное, что она — там.

— А давай попробуем в регистратуру позвонить, нам хотя бы скажут…

— Бог с тобой, давай. Ох уж эти мне влюбленные женщины! Просто кошмар, — проворчала Анна, принимаясь разыскивать телефонный справочник.

— Себя вспомни! — с мрачным смехом отозвалась Лера.

— В какой, ты говоришь, он больнице?

— Не помню, как называется, где-то рядом с проспектом Мира…

— Все понятно. Ладно, звони. — Анна набрала номер и передала трубку Лере.

— Добрый день, — голос Леры звучал немного неуверенно, — подскажите, как я могу узнать о состоянии больного Вознесенского, его в субботу ночью привезли с сердцем… Ой, здравствуйте, Любочка! Рада слышать, да, это Лера. Как он?

Анна наблюдала за лицом Леры. По нему можно было все понять, даже не слыша разговора. Лера беседовала с загадочной Любочкой минут десять.

— Ну как? — поинтересовалась она, когда Лера повесила трубку.

— Ничего, — Лера стала сразу тихой и задумчивой, — ему вроде бы стало получше. В чем причина — так и не разобрались. К концу недели отпустят…

— А Ирена?

— С ним все время. Но она там так всем не понравилась! Говорят, наглая, вульгарная, злая. Весь персонал построила. А знаешь, все в больнице подумали, что я его жена… — Глаза Леры снова наполнились слезами.

— Не понимаю я тебя! Какая разница, жена — не жена… Вопрос в том, кого он любит. Мне кажется, что никого. Прости.

— Не знаю… — Лера прикрыла глаза, — мне иногда опрометью от него бежать хочется, а не могу. Все вроде понимаю, а он как будто держит меня, притягивает. Чем — не знаю… Или отрывает, наоборот, от чего-то другого.

— Ладно, не ломай себе голову. Все равно не поймешь. Главное сейчас, что он в порядке. Чего точно невозможно купить даже за очень большие деньги — это здоровье. Значит, давай успокаивайся и лежи себе тихонько, отдыхай. И пусть тебя больше ничто не тревожит.

— Ню, ты съездишь со мной сегодня в больницу? Люба сказала, Ирены вечером не будет, меня пропустят.

Анна посмотрела на нее как на безумную.

— Ты что, совсем не в себе? Да ты же только-только очухалась, голос подала. Снова хочешь свалиться, теперь уже с менингитом или чем-нибудь похлеще?

— Ню! Ты вспомни сама, как в Ялту моталась тогда из-за Галы! Мне же это тоже тогда казалось дикостью несусветной.

Анна как-то сразу сникла.

— Дикостью? Разве может быть дикостью то, что является единственным безальтернативным вариантом действия?

— Поедешь со мной в больницу или я поеду сама?

— Как же я тебя брошу в таком состоянии? — тихо отозвалась Анна.

— Спасибо! — И Лера еще раз пылко обняла подругу.

Вечером девушки почувствовали себя участницами детективного сериала. Сначала Анна проследила за тем, чтобы Лера приняла лекарства и тепло оделась. Потом вызвала такси и объяснила, куда ехать. Лера все это время находилась в состоянии легкого возбуждения и была еще очень слаба, чтобы как-то контролировать ситуацию.

В больнице Лера сразу узнала Любочку и бросилась ей навстречу.

— Ну как он?

— Ничего, спит. Эта фифа, — медсестра поморщилась, — уже ушла. У нее какие-то дела. Я вас провожу, — и она жестом пригласила следовать за собой.

— Я вас тут подожду. Не задерживайся там слишком долго, а то я приду и сама скажу ему, что обо всем этом думаю. Тогда у него точно инфаркт случится, — проворчала Анна, усаживаясь в коридоре на стул и раскрывая приготовленную заранее книжку.

Лера с замиранием сердца подошла к палате, заглянула через стекло. Станислав спал, отвернувшись лицом к окну.

— Поговорите с ним немножко. Если что — я предупрежу, — сказала Любочка.

— Хорошо…

Лера осторожно вошла в палату и присела на стульчик у кровати. Она легко дотронулась рукой до плеча Вознесенского. Губы Станислава искривились в гримасе, он пробормотал что-то во сне и попытался натянуть одеяло на голову.

— Стас, это я, я пришла к тебе… — Лера прикоснулась к его волосам и погладила их, — проснись, я ненадолго…

Вознесенский открыл глаза и с ужасом посмотрел на Леру:

— Это ты? Я не брежу? Это не сон?

— Не бред и не сон, милый. Мне тоже было очень плохо, но я пришла узнать, как ты. Я беспокоилась.

— Зачем? — с резанувшим Леру равнодушием спросил Станислав.

— Потому что волнуюсь за тебя, ты же мне не безразличен…

Вознесенский приложил горячую руку девушки к губам, показавшимся ей ледяными, а потом быстро оттолкнул ее:

— Тебе лучше уйти.

— Почему? — В вопросе Леры звучало отчаяние.

— Потому что так будет лучше для тебя. Ты же не любишь меня, тебе это только кажется. Ты еще такая молодая, ничего не понимаешь, не разбираешься в своих чувствах. Вот и придумала себе, что любишь меня… Ты мне снишься.

— Нет, Стас, нет!

— Уходи, пожалуйста, — лицо Вознесенского снова исказила гримаса страдания, — я не могу, не должен тебя видеть… Ты просто мой сон.

— Ты любишь ее, а не меня, скажи мне. Скажи наконец правду!

— Какая тебе разница… Нет никакой разницы… Зачем тебе знать?

Вознесенский вновь отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Лера, закрыв лицо руками, выбежала из палаты.

— Ну что еще с тобой! — кинулась к ней озабоченная Анна. — Люба принесите, пожалуйста, воды, помогите нам. Ей богу, придушу этого придурка когда-нибудь. Что он еще тебе сказал?

— Ничего, ничего, давай уйдем отсюда.

Медсестра подбежала со стаканом воды:

— Что у них случилось? Он, когда спит, каждый день ее зовет, жалобно так… А эта страшилища злится… Выпей, девочка, успокойся. Больные все сейчас такие нервные. Луна шалит, не иначе. Ничего, пройдет… Любит он тебя…

Лера глотнула воды и вытерла слезы.

— Люба, спасибо, — Анна вытащила из сумки заранее приготовленную коробку конфет, — попейте чаю за наше здоровье. А я повезу свою пациентку домой…