Темная королева - Сьюзен Кэррол

Нa стенах каменного дома неподалеку от пригородов Парижа тени становились длиннее. Здание имело мрачный вид, и ближайшие соседи старались его обходить. Месье Вашель де Виз, может быть, и считался важной святой персоной, предназначенной Богом избавлять мир от ведьм, но даже добропорядочные граждане испытывали благоговейный страх, если его темные глаза обращались в их сторону. Особенно когда он был в мрачном настроении, а именно в таком настроении он постоянно находился после вчерашнего возвращения.

В такие периоды один Симон Аристид осмеливался ухаживать за хозяином. Осторожно неся кувшин с теплой водой, он тащил его наверх, довольный тем, что в пределах хозяйского дома может сбросить тяжелые черные одеяния. В простой накидке и бриджах можно было двигаться куда свободнее и быстрее.

Приоткрыв дверь в спальню хозяина, Симон нащупал путь в темной комнате. Поставил кувшин на умывальный столик, потом распахнул шторы, и в помещение проник слабый луч послеполуденного солнца.

Симон с беспокойством разглядывал фигуру, дрожавшую на огромной кровати с четырьмя столбиками. Месье де Виз после своего изгнания с острова Фэр впал в присущее ему неконтролируемое и непредсказуемое состояние. Люди графа де Ренара безжалостно гнали его братство по всей Бретани. Магистр на протяжении всего этого тяжелого испытания был мрачен и молчалив, да и вернувшись домой, не произнес ни слова.

Он заточил себя в своей комнате, отказывался есть и пить, в помещении царила тишина, исключая раздававшиеся время от времени глухие стуки и крики боли.

Подойдя на цыпочках к постели, Симон тихо позвал:

– Господин?

Лежа на животе, де Виз повернул голову и сквозь спутанные волосы одним заплывшим остекленевшим глазом поглядел на Симона.

Симона бросило в дрожь от вида его спины, бледной плоти, крест-накрест иссеченной багровыми рубцами.

– О, господин, что вы с собой сделали?! – тихо произнес юноша.

Он знал, что, когда на того находило, месье де Виз пытался «очищать» себя, но никогда еще не доходил до такого зверства.

Симон поторопился подвинуть тазик. Обмакнув в воде тряпку, он приготовился обмыть раны хозяина. Но тот оттолкнул руки парня.

– Нет.

– Но, господин, позвольте мне помочь…

– Единственное, чем ты можешь мне помочь, – это дать мне мою…

С мучительной гримасой он наклонился с кровати, нащупывая рукой плеть, которую уронил на пол.

– Нет, господин! – воскликнул Симон.

Де Виз ухватил кнутовище, а слуга отчаянно пытался вырвать плеть.

– Пусти, мальчик. Ты… ты не понимаешь. Нужно продолжать… нужно очищаться от отравы.

Симон боролся, пока не отнял плеть. Он не справился бы с человеком, равным по росту и силе его хозяину, но де Виз сильно ослаб от наложенного на себя наказания. Юноша отшвырнул плеть в сторону.

– К-как ты смеешь… – свирепо глянул на него де Виз.

– Если вы будете так продолжать, то заболеете и умрете.

– Я уже умираю. Эта ведьма отравила меня своим нечистым поцелуем.

С искаженным от отвращения лицом магистр прижал к губам дрожащие пальцы. Симон сам недоумевал, что такое сделала Арианн с его хозяином. Но ему представлялось, что это скорее походило на чудо, нежели на злодеяние.

– Но, месье, эта дама спасла вам жизнь…

– Дама! Это дьявол в образе женщины, пытавшийся своим ртом высосать мою душу. – Де Виз, дико сверкая глазами, с трудом встал с постели. Но порыв иссяк, и магистр обмяк, опустившись на край постели. – Эта… эта ведьма наслала на меня порчу. Я… я обречен.

– Нет, господин. Вы поправитесь, если позволите мне заняться вашими ранами, а потом немножко поедите и выпьете, – возразил Симон. – Вы не можете надеяться, что справитесь с ведьмами, если у вас не будет сил.

Де Виз судорожно вздохнул:

– Ты… ты прав. Н-нужно беречь силы.

После этого он стал послушным, только охал и скрипел зубами, пока Симон обрабатывал его растерзанную спину. Юноша, в свою очередь, с облегчением убедился, что хозяин приходит в себя. Когда подобные темные периоды заканчивались, де Виз всегда бывал в полном рассудке и обладал необычным хладнокровием.

Магистр утверждал, что такие приступы случались в результате проклятий, насылаемых на него ведьмами, которые сговариваются по всей Франции, дабы его погубить, воспрепятствовать продолжению его святых деяний. Временами Симон в душе опасался, что хозяин просто немного не в своем уме.

Закончив со шрамами де Виза, Симон уговорил его отведать еды, что он принес на подносе. Выпив немного вина, поев хлеба и сыра, магистр стал выглядеть гораздо лучше. Он даже потрепал Симона по волосам, хрипло промолвив:

– Ты хороший малый.

Симон улыбнулся. В памяти остался человек, который много лет назад приютил его и не просто накормил и предоставил крышу над головой. Он дал ему такое образование, о котором простой деревенский мальчишка не мог и мечтать. Научил читать, писать и считать.

Симон часто думал, что из магистра де Виза вышел бы умный и терпеливый наставник, не будь он так помешан… то есть, одержим божественным призванием истребления ведьм.

Прихлебывая вино, магистр снова помрачнел.

– Ради всех святых, Симон, какое страшное бедствие. Столько времени ждать возможности покончить с нечистыми женщинами острова Фэр – и так позорно потерпеть неудачу.

Симон, потупив глаза, заерзал на стуле. Лучше скрыть свою тайную вину, ибо он, к своему стыду, чувствовал облегчение от неудачи, особенно оттого, что спаслась эта девочка, Мири.

Симон отчасти понимал, что она не сделала ничего дурного. В госпоже Арианн его пугали ее странный неотразимый взгляд и еще более необычный дар оживлять мертвых. А этот человек-дьявол на своем дьявольском коне был просто ужасен. Но Мири… совсем невинная прелестная девочка, такая же, какой была его сестренка.

Симон искоса испуганно взглянул на хозяина:

– Монсеньор, а не может быть, что мы ошибались, думая, что все женщины острова Фэр порочны?