Как заарканить миллионера - Элизабет Беверли

Только пусть мисс Макгиннес не думает, что ее сокращение как-то связано с этой шумихой в прессе. Никоим образом. Просто так уж случилось, что в нынешнем семестре у нас младших преподавателей хоть пруд пруди.

Да, и не забудьте, пожалуйста, о нашей просьбе. Ну, ваши личные вещи. Да. Как можно скорее. Всего хорошего.

Вот почему в воскресенье после обеда Дорси, пройдя по пустынным коридорам социологического факультета, в последний раз отперла свой кабинет и принялась складывать в картонную коробку небогатые свои пожитки. Фотографию Ганди. Пресс-папье в виде горгульи. Кофейную чашку с надписью: «Пей, да дело разумей!» Ручки, карандаши, блокноты, дискеты. Сняла со стен пожелтевшие плакаты с любимыми мультяшны-ми героями, со стола — фотографию Марлона Брандо в роли Джонни в «Дикаре».

Она не услышала тихих шагов в коридоре. Не заметила, как чья-то рослая фигура загородила дверь. Не заметила, пока не обернулась — и не оказалась лицом к лицу (точнее, лицом к груди) с Адамом Дариеном.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку. Лицо его было непроницаемо; под глазами залегли тени, в уголках рта обозначились легкие усталые морщинки. Кожаная летная куртка распахнулась, открыв мешковатый бежевый свитер и наброшенную поверх него клетчатую фланелевую рубаху. На плечах таяли сверкающие снежинки. Капельки воды блестели в темных волосах. Щеки раскраснелись от мороза и ветра.

Ничего Дорси так не хотела, как броситься ему на шею — и целовать, целовать, целовать! Но она молча застыла на месте, беспомощно подняв руки к голове, словно хотела поправить прическу, да вовремя сообразила, что непослушные рыжие пряди, выбившиеся из хвоста, обратно уже не загонишь. Господи, в каком она виде! Ни косметики, ни украшений — хорошо хоть зубы утром почистила! Дорси не хотела, чтобы Адам видел ее такой. При встрече с ним она мечтала быть хоть чуточку похожей на… на… ну, хотя бы на Лорен Грабл-Монро!

Черт, опять эта Лорен!

— Привет, — тихо проговорила она, не понимая, что еще сказать.

— Привет, — так же тихо и неуверенно ответил он!

«Зачем он пришел? — гадала Дорси. — Хочет отомстить? Унизить меня? Да разве возможно большее унижение?»

Адам указал на дверную табличку с надписью: «Дорси Макгиннес, МП».

— Можно узнать, что значит МП? — спросил он, и на губах его мелькнула тень улыбки.

Дорси судорожно выдохнула воздух — только сейчас она заметила, что задержала дыхание. Кажется, он не намерен вцепляться ей в горло, Или унижать. Или обвинять во лжи. Кажется, он хочет…

Может быть, она поспешила проститься с надеждой?

— Это значит «Мрак Полный», — охрипшим от волнения голосом ответила она, подойдя к двери и снимая пластмассовую табличку. — Точное и исчерпывающее описание моей жизни в последние несколько недель.

С этими словами она бросила табличку в коробку с барахлом. Незачем ей здесь оставаться. Много-много лет спустя Дорси покажет ее внукам (а будут ли внуки? Интересный вопрос…) и скажет: «Смотрите, детки, было время, когда ваша бабушка преподавала в колледже!»

Адам глубоко вздохнул, не отводя от нее глаз.

— Почему ты ничего мне не сказала? — спросил он тихо. Очень тихо. Но вопрос этот громом прогремел у нее в ушах.

Дорси открыла рот — и снова закрыла, ибо понятия не имела, что ответить.

Оттолкнувшись плечом от косяка, Адам вошел в кабинет. Как ему это удалось, непонятно — Дорси и одна-то в этой комнатушке с трудом помещалась. Каким-то чудом сумел прикрыть за собой дверь. Прислонился к столу, где сиротливо маячили ее ноутбук и настольная лампа. Скрестил руки на груди, поднял на Дорси задумчивый взгляд.

Температура в кабинете внезапно подскочила до небес. Снаружи шел снег, а здесь извергался огонь и лились потоки раскаленной лавы. Стало так жарко, что Дорси захотелось немедленно сорвать с себя одежду и…

Нет, с этим лучше подождать.

— Тебе не жарко? — вдруг спросил Адам.

И он о том же!

Он скинул куртку и бросил ее на спинку кресла, которое Дорси отодвинула в угол. Туда же отправил и рубашку. Закатал рукава свитера, провел обеими руками по влажным волосам. И снова поднял на нее выжидающий взгляд.

— Зачем ты сюда приехал? — спросила она.

— Твоя мать сказала, что ты здесь.

— Ты разговаривал с Карлоттой?

Он кивнул.

— Сначала я поехал к тебе домой. Карлотта сказала, что ты здесь, собираешь вещи. — Адам мотнул головой в сторону полупустой коробки. — Это Ганди? — спросил он, заметив фотографию в рамке.

Дорси кивнула.

— Я фанатка пассивного сопротивления.

— Поэтому ты мне не звонила?

Она ошарашенно уставилась на него.

— Звонила много раз! Тебя никогда не было на месте, и я решила, что ты не хочешь меня видеть.

— Я очень хотел тебя видеть, — возразил он. — Но решил подождать, пока не уляжется шумиха вокруг Лорен Граб л-Монро. Тебе и без того нелегко приходилось, и мое появление только бы все усложнило. Я подумал, что тебе — нам обоим — стоит немного подождать.

Дорси подняла на него тоскливые глаза. «Знал бы ты, как мне тебя не хватало!» — хотела воскликнуть она, но вслух сказала только:

— Напрасно ты так долго ждал.

Долго, очень долго он смотрел на нее и молчал. И Дорси, кажется, догадывалась, о чем он думает.

— Ты использовала меня, Дорси?

Она замотала головой:

— Нет, никогда! Линди все поняла неверно!

Он тяжело вздохнул:

— Ты бы видела, как она рвала и метала, когда поняла, что судить тебя не за что.

Дорси невольно вздрогнула: она понимала, что Линди может стать опасным противником.

— Не знаешь, не наняла она каких-нибудь мафиози, чтобы они… ну, скажем, переломали мне ноги?

Адам рассмеялся.

— Один раз я слышал, как она говорит по телефону с человеком по фамилии Корлеоне…

— Правда? — недоверчиво воскликнула Дорси.

— Но это оказался поставщик виски.

— А-а…

И снова — долгое напряженное молчание.

— Почему ты ничего мне не сказала? — снова спросил он. — Мак, я думал, мы с тобой друзья. Нет, куда больше, чем друзья. Почему же ты не сказала мне правду?

— Я пыталась, — призналась она. — Несколько раз хотела признаться. Но всякий раз, как только открывала рот…

— Ну?

Дорси вздохнула.

— Передо мной возникала такая ясная и пугающая картина, что я не отваживалась сказать ни слова.