Заколдованная - Элизабет Лоуэлл

— Ты — как солнце, когда все остальное — дождь, — сказал Дункан.

Еще несколько слезинок выкатились из глаз Эмбер и обожгли Кожу Дункана. Он перевернулся на спину, крепко притянув ее к себе под бок.

— Без тебя, — прошептал он, — не знаю, как бы я остался в живых на поле битвы, в какое превратился мой разум.

— Темный воин.

Боль пронзила Эмбер, сдавила ей горло еще сильнее, чем слезы. Слова любви, которые она хотела сказать Дункану, стали огнем, пылающим в ее молчании.

С закрытыми глазами Эмбер подвинулась, чтобы прижаться еще теснее к телу мужа. Его пыл и мощь притягивали ее все сильнее с каждым часом, что она с ним проводила. Мысль о том, что она может потерять Дункана, была подобна кинжалу, поворачивающемуся у нее в сердце.

— Дункан, — прошептала она. Прерывающийся голос Эмбер и горячая струйка слез, текущая по его плечу, вызвали в, Дункане прилив нежности. Он ласково погладил ее волосы. Она шевельнулась, и что-то влажное и горячее прочертило его щеку.

Сначала он подумал было, что это ее слезы. Но потом понял, что это был кончик языка, которым она любовно заигрывала с ним.

— Ты искушаешь меня, — чуть охрипшим голосом сказал Дункан.

Волны приятного тепла побежали по телу Эмбер — сладостное эхо чувственного предвкушения, нахлынувшего на Дункана. Он больше не старался сдерживать бурного прилива желания, который вызывали в нем ее прикосновения, потому что его уже не заботило, кто из них первым откликался на зов страсти, а кто вторым.

Дункан усвоил, что страсть Эмбер — это огонь, который ярко пылает и тогда, когда горит сам по себе, и тогда, когда сливается с его пламенем.

Мелкие зубки нежно попробовали укусить бугор мускулов на плече Дункана. Укус был еще и предлогом, чтобы лизнуть его кожу. Получилось что-то вроде поцелуя, сопровождаемого судорожным вздохом.

— Ты меня хочешь, бесценная Эмбер? Еще один дрожащий вздох.

— Да, — прошептала она.

Но когда Дункан пошевелился, чтобы обнять ее, она отстранилась.

— Нет, — шепотом произнесла она.

— Похоже, ты еще сама не решила, — с улыбкой сказал Дункан. — Может, я чем-нибудь могу помочь, чтобы…

Его поддразнивающие слова оборвались и закончились стоном удовольствия, когда нога Эмбер оказалась между его ногами.

— Цветок уже цветет, — сдавленным голосом проговорил он. — Я чувствую его тепло.

— Цветок знает, что солнце скоро встанет. Он хочет, чтобы каждый лепесток был к тому времени готов принять самый первый золотой солнечный луч.

— Солнце уже встало. — Его голос превратился в сдавленный шепот.

— Правда?

Под покрывалом маленькая рука провела по обнаженному торсу Дункана.

Ниже на нем тоже ничего не было.

Нежные кончики пальцев прошлись по Дункану, измеряя и лаская его восставшую плоть. Потом ее охватила мягкая ладошка. У него вырвался звук, в котором слились воедино смех и страсть.

— Ты прекрасно знаешь, что оно встало, — промолвил он. — Доказательство у тебя в руке.

— Только часть доказательства. Боюсь, что на все доказательство целиком мне не хватит и обеих рук.

— Жаль, пропадет зря.

— Да, — пробормотала Эмбер.

— Есть один способ.

— Я как раз над ним размышляю.

— Ложись на спину, бесценная Эмбер. В этом положении ты сможешь размышлять гораздо глубже.

— Мне так не кажется.

Смешинка и чувственная хрипотца в голосе Эмбер заставили Дункана улыбнуться. Страсть и предвкушение свернулись в нем в еще более тугую пружину.

— О чем же ты тогда думаешь? — спросил он.

— Боюсь, что когда ты узнаешь, то упадешь в обморок.

— Я уже лежу.

— Лежишь, да не весь.

— Большая часть меня.

Эмбер улыбнулась и провела кончиками пальцев от основания кверху по той части Дункана, которая не лежала.

— У тебя такая милая ведьмина улыбка, — сдавленно сказал он. — О чем ты думаешь, что так улыбаешься?

— У меня две руки… и рот. Этого хватит? Какое-то мгновение Дункан не понимал, о чем речь.

В следующее мгновение руки Эмбер сомкнулись на нем, и он ощутил бархатное тепло ее языка. Все тело его напряглось в бурном приливе.

— Эмбер.

Она подняла на него глаза.

— Я сделала тебе больно?

Говоря, она поглаживала его упругую плоть. Было видно, как от этой ласки толчками приливает кровь, делая ее еще тверже.

— Нет, — ответил Дункан.

— Привела в смущение? — Да. Нет.

Он с трудом заставил дышать это тело, которое бурно требовало еще одного такого поцелуя, жаждало вновь ощутить скользящее прикосновение ее языка.

— Так все же «да» или «нет»? — спросила Эмбер, прекрасно зная, насколько сильно было испытанное Дунканом наслаждение. — Может быть, вот это поможет тебе решить.

Она повторила эту экзотическую ласку, подольше задержавшись на той части его тела, которая весьма интригующе отличалась от других.

В том числе и своей особой чувствительностью.

— Говорила ли я тебе, — вопросительно пробормотала Эмбер между ласками, — как мне нравится твое тело?

— Если ты не остановишься и будешь продолжать вкушать его, то мне придет конец.

— Значит, мне придется начать с самого начала.

— При этой мысли у меня сердце замирает.

— Сердце — может быть, но не плоть. Она тянет и дергает, словно накоротко привязанный жеребец.

Дункан засмеялся, несмотря на охвативший его жар, гонимый неистовыми толчками крови и возбуждаемый ощущениями от ласк Эмбер — ее слов, ее рук, ее языка.

Зная, как она возбуждает его, Эмбер с улыбкой несколько раз тряхнула головой, так чтобы волосы, подобно покрывалу, упали на бедра Дункана. Но в этом месте его не так-то легко можно было укрыть. Знак его страсти гордо вздымался, требуя, чтобы о нем позаботились.

Или чтобы с ним поиграли.

— Мне особенно нравится вот это, — сказала Эмбер. — Оно твердое, но такое гладкое, когда его трогаешь кончиками пальцев. Будто полированное серебро, нагретое солнцем.

Глубокая судорожная дрожь пронизывала тело Дункана, когда он смотрел и чувствовал, как его облизывает розовое пламя ее языка, разжигая в нем целый пожар. Сильные руки погрузились в ее волосы.

— Иди ко мне, — хрипло проговорил Дункан.

— Сейчас, — прошептала Эмбер. — Но сначала… Он ощутил, как она берет его в рот, пробует на вкус, с нежной лаской исследует его твердость. Неистовость, нараставшая в нем, копилась и в ней. Она ждала, что вот-вот Дункан опрокинет ее на спину, подтянет вверх ее колени и погрузится в нее.