Милая маленькая ложь - Айви Торн

— Скажи мне кое-что, Аня. — Говорит Николо, его лицо становится серьезнее, когда он протягивает мне мой напиток и садится на диван рядом со мной.

— Да? — Я отпиваю охлажденный напиток и обнаруживаю, что резкость алкоголя впечатляюще смягчается оливковым соком и чем-то более кислым, почти лимонным. Это соблазнительно вкусно.

— Где ты была до того, как приехала в Роузхилл?

— В колледже Уилбура Райта, — сообщаю я, стараясь не ёрзать, когда он спрашивает меня о чём-то личном.

Мы не говорили так с той ночи, как он лишил меня девственности в старшей школе, но на этот раз мне нужно так много скрывать, — самое главное, что у него есть четырёхлетняя дочь. Но так много других, более мелких деталей могут привести к этому откровению: что мы вместе учились в старшей школе, что он лишил меня девственности и сделал меня беременной, и что с той ночи у меня не было секса ни с кем, кроме него.

Его карие глаза впиваются в мои с любопытством, которое согревает меня, и, возможно, его вопрос заставил меня подумать о Кларе, но внезапно я остро осознаю, насколько они похожи. Она всегда напоминала мне его, с такими же темными волосами и карими глазами. Но интеллект в ее глазах тоже его, и озорной изгиб ее губ.

— И почему ты перевелась в Роузхилл? — Спрашивает он.

— Ну, у них одна из лучших танцевальных программ в стране. — Объясняю я, удивляясь, что он не знает этого, когда его семья является одним из главных спонсоров программы. — К тому же, Уилбур Райт предлагает только степень младшего специалиста по танцам. Если я хочу продолжить карьеру в сфере выступлений, а не преподавания, мне нужно более высокое образование. Продюсерские компании ищут только лучших из лучших, когда дело касается балерин, и многие из них заканчивают Роузхилл. Когда я получила стипендию на обучение по танцевальной программе, я не могла отказаться.

Ирония этого в тот момент поражает меня. Как бы я ни боролась, чтобы Николо не стал частью моей жизни и жизни моей дочери, каким-то образом он все равно стал благодетелем для меня. В конце концов, именно его семья покрывают стипендиальные деньги, которые позволяют мне учиться в Роузхилл в силу их покровительства колледжу.

— Ты всегда хотела быть танцовщицей? — Спрашивает он, по-видимому, не замечая мыслей, бурлящих у меня в голове.

Я чуть не подавилась глотком мартини, когда его вопрос оказался опасно близко к тому же разговору, который был у нас в старшей школе. Я кашляю, заталкивая жидкость в горло и вздрагивая, когда она обжигает. Николо наблюдает за мной с легким удивлением, кажется, он терпеливее, чем когда-либо.

Я прочищаю горло и ставлю мартини на журнальный столик, прежде чем ответить.

— Да, мои родители привили мне любовь к танцам. Я всегда знала, что хочу стать балериной. Когда мне было лет пять, меня водили на балет. Помню, как меня завораживало, как балерины скользили по сцене, словно летали, а не танцевали. — Я улыбаюсь, вспоминая, как я сидела в театральном кресле, завороженная феями.

— Мой отец всегда ценил искусство, моя сестра тоже. — Говорит он, и я понимаю, что он не включает себя в эту группу. — Думаю, именно поэтому он вкладывает так много денег в программу исполнительских искусств Роузхилл.

— А что ты ценишь? — Спрашиваю я, любопытство берет надо мной верх.

Николо отпивает свой мартини, не отрывая от меня глаз.

— То, как ты танцуешь, — признается он как ни в чем не бывало. Но от его пристального взгляда у меня поднимается жар.

Я густо краснею и снова хватаю свой мартини, чтобы отвлечься от того, как его комплимент заставляет мой желудок делать сальто.

— Спасибо, — бормочу я, прежде чем сделать большой глоток напитка.

Николо усмехается, находя забавным то, как я взволнована. Даже это заставляет мои внутренности дрожать. Что он делает со мной? Эта мысль резко прорывается в мое сознание. Я только начала привыкать к его специфическому нраву и его садистским способам получения удовольствия. Теперь я чувствую, что он снова вырвал у меня почву из-под ног. Только на этот раз он делает это, проявляя ко мне интерес и делая мне комплименты. Я не понимаю.

— А как насчет тебя? — Спрашиваю я, отводя от себя внимание, прежде чем он успеет слишком глубоко углубиться в мою историю. — У тебя нет вида спорта или увлечения, которым ты увлечен?

Николо пожимает плечами, и я начинаю понимать, что это его попытка небрежного игнорирования, когда его что-то действительно беспокоит.

— Я довольно пристально следил за бейсболом — когда был ребенком. Но мой жизненный путь был предопределен с того дня, как я родился. Как старший сын Лоренцо Маркетти, я обязан продолжить дело отца и вести семейный бизнес. — Его привычная беспечность, когда он откидывается на спинку дивана и переводит взгляд на городской пейзаж, говорит мне, что у него есть какие-то скрытые эмоции относительно его наследства, о которых он не хочет говорить.

— Ты играл в бейсбол? — Спрашиваю я, вместо того чтобы вдаваться в подробности его семейных дел. Теперь, когда он упомянул об этом, я вспоминаю комнату, в которую он меня привел на той школьной вечеринке. Она была украшена всевозможной бейсбольной атрибутикой.

Озорная ухмылка расплывается на его лице, и Николо поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я не просто играл. Я попал в университетскую команду на первом курсе старшей школы.

— Правда? — В моем голосе звучит удивление, и я ловлю себя на мгновение поздновато. Но я не помню, чтобы он играл за нашу школу.

— Да. — Выражение лица Николо слегка темнеет, и поначалу я думаю, что он воспринял мое удивление как недоверие. Но когда он заговорил, в его голосе не было злости на меня. Вместо этого он объяснил: — Но в старшей школе ожидания моего отца начали расти. У меня не было времени на бейсбол. Мне нужно было изучить семейный бизнес и понять ответственность за то, что значит управлять таким предприятием, как у нас. — Николо залпом осушил свой мартини, словно пытаясь смыть неприятный привкус.

Поставив бокал с мартини на журнальный столик, он встал с дивана.

— Пошли. Я отвезу тебя домой.

Удивленная неожиданной переменой настроения, я отставила свой недопитый напиток и тоже встала. В тишине я следовала за Николо обратно к лифту. Напряжение, которое, казалось, спало после