Доза красивого яда - Келси Клейтон

— Хорошая девочка, — мурлычет он. — Теперь, если ты хочешь, чтобы я остановился, постучи по моей ноге три раза. Поняла?

Я киваю в подтверждение, и он, не теряя времени, полностью насаживает мою голову на свой член. Мой нос касается его кожи, когда он зарывается мне в горло. Это перекрывает мне доступ воздуха, но только на мгновение, прежде чем он снова выходит.

Мои пальцы двигаются по кругу, пытаясь подражать тому, как это делает Хейс, и хотя это совсем не похоже на него, но то, как он использует меня для своего удовольствия, компенсирует это. Он трахает мой рот так, будто умирает от желания. И то, как я задыхаюсь на нем, — это уже все — для нас обоих.

Его ноги начинают дрожать, когда он приближается, и чем быстрее он движется, тем быстрее мои пальцы подстраиваются под его темп. Я стону рядом с ним, когда мои глаза наполняются слезами от того, что я давлюсь его членом. И когда я смотрю на него, полностью разбитая и ничего так не желающая, как чтобы он наполнил мой рот своей спермой, его рот открывается.

Он выглядит таким чертовски сексуальным, когда мы смотрим друг на друга, и когда он, наконец, взрывается, выплескивая все, что у него есть, мне в глотку, следует мой оргазм, унося меня с собой прямо за грань. Я потираю себя, глотая каждую каплю, которую он дает мне, и позволяю ему выскользнуть из моего рта только тогда, когда я знаю, что получила все.

— Черт возьми, — выдыхает он. — Охуенный трах.

Я вытаскиваю руку из шорт и сажусь на пятки, глядя на него из-под опущенных ресниц. — Я все сделала хорошо?

— Ты…

Он останавливается и протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Я беру его, и как только встаю, он проводит большим пальцем по моей щеке.

— Ты была феноменальна, — говорит он мне. — Я начинаю думать, что нет ничего, в чем ты не была бы великолепна.

— Я просто хочу быть хорошей для тебя.

— Ты такая, — говорит он, целуя меня в лоб. — Мне всегда так чертовски хорошо.

Но двойной смысл витает в воздухе.

Может быть, если я буду достаточно хороша, наш неизбежный конец никогда не наступит.

Может быть, если я буду достаточно хороша, он выберет меня.

21

Я должен признать, что я гребаный мудак.

Возможно, дело в алкоголе. Извечная поговорка о том, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, или как ее там. Но это не оправдание. Спорить с Лейкин, да еще в ее день рождения, было неуместно.

На следующий день, когда я нашел ее на кухне до того, как Кэм проснулся, я извинился за это. Она, кажется, не возражала, но я возражал. Она заслуживает гораздо большего, чем такой урод, как я. И если бы она это знала, она бы сбежала.

Но она остается, а я слишком эгоистичен, чтобы сказать ей уйти.

Подъезжая к дому Мали, я проверяю, есть ли у меня все, что нам нужно. До концерта полтора часа, и если нам по какой-либо причине придется развернуться, мы рискуем пропустить его.

Билеты? В бардачке.

Документы? В моем кошельке.

Бутылки с водой в кулере для поездки домой, когда у нее заболит горло от пения? На заднем сиденье.

Открывается входная дверь, и из нее выходит Лейкин. Она выглядит потрясающе, но в этом нет ничего нового. На ней джинсы и топ, а на голове украшения в стиле бохо. Шлепанцы — не совсем то, что я бы рекомендовал для концерта, но если это станет проблемой, я просто позволю ей запрыгнуть мне на спину.

— Привет, — приветствую я ее, целуя в тот момент, когда она оказывается достаточно близко.

Она прижимается ко мне и улыбается, когда я отстраняюсь. — Привет.

Блеск на губах приковывает все мое внимание к ее рту, мгновенно перенося меня в ту ночь. Честно говоря, я думал, что мне придется учить ее всему этому. В конце концов, когда она пыталась в предыдущий раз, она просила меня научить ее, но я слишком сильно желал оказаться внутри нее.

Однако она доказала, что я ошибался, отсосав у меня и подавившись мной, как будто она нуждалась в этом так же сильно, как и я. Я никогда не собираюсь остепениться, но, черт возьми. То, как она обхватила губами мой член, заставило меня мысленно написать свои чертовы клятвы.

— Подожди! — кричит Мали, вылетая из парадной двери.

Лейкин съеживается. — Черт. Беги!

Мои брови хмурятся, когда Лейкин обходит меня и пытается запрыгнуть в мой грузовик, но Мали догоняет меня прежде, чем я успеваю осознать, что происходит.

— Лейкин Роуз, выйди сюда и дай мне тебя сфотографировать! — Мали требует, как мама футболиста в первый день тренировки.

Глаза Лейкин закрываются, и она выдыхает. Она вылезает из грузовика, ворча под нос. Тем временем Мали выглядит так, словно ей доставляет истинное удовольствие выставлять ее на посмешище.

— Ты в последний раз пытаешься запереть меня в моем шкафу, — говорит ей Мали с мрачным видом.

Из меня вырывается приступ смеха. — Ты это сделала?

Лейкин вздыхает. — Ты поймешь почему.

— Что? — спрашивает Мали. — Это всего лишь одна фотография. Это ваше первое свидание вместе. Его нужно запечатлеть на память.

Мои губы сжимаются в линию, и Лейкин бросает на меня взгляд, мол, я же тебе говорила.

— Мали, я не—

— Да, я знаю, — перебивает она, отмахиваясь от меня. — Это не свидание. Вы двое просто дурачитесь. Это несерьезно. Бла-бла-бла. Я знаю всю ложь, которую ты говоришь себе. Но я просто собираюсь сфотографировать, а ты можешь поблагодарить меня за это позже, хорошо?

Лейкин стискивает зубы. — Мали!

— Мило улыбнись, дорогая, — воркует Мали, поднимая телефон.

Если я что-то и знаю, так это то, что сражаться с Мали бессмысленно. Это только задержит нас. Она все равно добьется своего, так что мы вполне можем ей это предоставить.

Я обнимаю Лейкин и притягиваю ее к себе.

— Ты не обязан… — начинает она, но я не даю ей продолжить.

— Просто улыбнись.

Мы оба улыбаемся, позволяя Мали фотографировать, пока она не почувствует себя удовлетворенной. Когда она заканчивает, Лейкин сердито смотрит на нее, затем забирается обратно в грузовик и закрывает дверь.

Я, с другой стороны, становлюсь на шаг ближе к Мали. Возможно, это глупо — раскрывать свои карты единственному человеку, который использовал бы их против меня, если бы это означало сделать счастливой ее лучшую подругу, но прямо сейчас я не могу найти в себе