Что скрывается за чертополохом - Саманта Янг

Он взглянул на нас и полностью проигнорировал меня.

Ублюдок.

— Выглядит потрясающе, Слоан. — Барр указал на ее столик. — Мне все советовали попробовать твои сладости.

То, как он сказал это, глядя на нее, будто на гребаный торт, который он хотел попробовать, было более чем мудацким поступком, когда я стоял рядом с ними. Я сжал талию Слоан, и она бросила на меня растерянный взгляд, прежде чем подать мудаку кекс.

— Они всегда пользуются популярностью.

Барр порылся в бумажнике и вытащил банкноту в пять фунтов, соответствующую цене, которую я написал на карточке. Слоан с улыбкой взяла деньги, а я все ждал, когда же Барр свалит нахрен.

Но он не спешил. Стоял и глядел на мою женщину, пока ел испеченный ею кекс.

Мне захотелось набить ему морду.

Ревность и чувство собственничества были для меня в новинку.

Вызывали чувство дискомфорта.

Словно ощутив мое напряжение, Келли прильнула ко мне, прижавшись щекой к моему боку. Заставив себя расслабиться, я провел рукой по ее узкому плечику и с нежностью посмотрел на нее.

Она улыбнулась мне, и я почувствовал, как мое напряжение спадает.

Еще кое-что новое, с чем мне пришлось столкнуться, — это наблюдение за языком моего тела рядом с Келли. Я видел, какая она наблюдательная и насколько сильно настроена на взрослых вокруг себя. Ради нее я заставил себя расслабиться.

Когда я поднял глаза, Барр вытирал рот салфеткой, наблюдая за мной и Келли. На его лице, казалось, отразилось понимание, и он бросил взгляд на Слоан.

— Вкусно. Теперь понятно, о чем все говорят.

— Спасибо. — Она улыбнулась ему, но совсем не той улыбкой, какой обычно одаривала меня.

Барр кивнул и, наконец, встретился со мной взглядом. Вздернув подбородок, он пробормотал:

— Счастливчик.

Я смотрел ему вслед, когда он возвращался к своему столику, где стоял его сын с пожилой женщиной.

— Проверю, как там Льюис и его мама. — Келли отстранилась от меня с милой улыбкой и направилась через зал к столику Риган, Льюиса и Эйлид.

Слоан повернулась спиной ко всем присутствующим, скрестила руки на груди, прислонилась к столику и уставилась на меня с невеселой улыбкой.

— Даже лучшие из мужчин — пещерные люди.

Все еще испытывая неловкость из-за желания зарычать на любого ублюдка, который хотя бы посмотрит на нее, я опустил голову, признаваясь:

— Я пытаюсь.

— Знаю.

Она сжала пальцами край стола. Ее волосы были заплетены в свободную косу, перекинутую через плечо, на ней было платье с длинными рукавами в ее любимом стиле. Зелень ткани делала ее волосы светлее, кожу более смуглой, а глаза насыщенно карими. Если раньше я замечал в ней все, то теперь моя наблюдательность перешла на более высокий уровень. Можно подумать, все должно было бы быть наоборот. Ее пребывание в моей постели притупит все чувства.

Но они лишь обострились.

Слоан изучала меня с задумчивым видом.

— Уокер… ты должен понять, что тебе нет нужды ревновать. Никто, кроме тебя, не вызывает во мне таких чувств. Ни одного мужчину я не хотела так, как хочу тебя. И я знаю, что никогда не захочу.

Вена на моей шее запульсировала быстрее, и я сжал руки в кулаки, чтобы не потянуться к ней. Не дать себе волю утащить ее из школьного кафетерия в ближайшую комнату и не погрузиться в нее.

— В ту ночь на моей кухне я говорила серьезно. Я — вся твоя.

Меня охватило ликование, и я с трудом сглотнул ком эмоций.

— Я тоже говорил серьезно. Я — твой, — прохрипел я.

Глаза Слоан заволокла тень печали.

— Мой ли?

Вопрос, тон были как удар под дых.

— Ох, вы только посмотрите на все эти вкусности, — прервала нас женщина, рассматривающая выпечку Слоан.

Слоан отвернулась от меня, и от ее меланхоличного вопроса и неверия в голосе меня охватило беспокойство. Беспокойство, граничащее с паникой. Нет. Не так. Это была самая настоящая паника. Во мне все сильнее закипало негодование, пока Слоан окружали люди, покупающие ее выпечку. Я еще ни разу не говорил женщине, что я — ее. Никогда. Наконец, я это сделал, а она мне не поверила?

В заднем кармане джинсов завибрировал мой телефон, и когда я вытащил его и увидел на экране имя моего друга Салли, то воспользовался возможностью установить необходимую мне дистанцию со Слоан, чтобы пережить приступ бешенства.

— Мне нужно ответить, — бросил я ей, проходя мимо.

Я почувствовал на себе ее взгляд, но вышел из зала, прижимая телефон к уху, так и не оглянувшись.

— Дай мне минутку найти тихий уголок, Сэл.

— Без проблем, приятель.

Меньше чем через минуту я стоял у входа в школу, и декабрьский воздух Балтийского моря проникал сквозь мою рубашку Хэнли.

— Что случилось?

— Где ты?

— На распродаже школьной выпечки.

— Как, черт возьми, тебя занесло на распродажу выпечки? — В его тоне сквозило веселье.

Мы с Салли дружили еще со школы. Вместе вступили в морскую пехоту, и он был одним из тех парней, с которыми я встречался каждый год, чтобы порыбачить и выпить. Это означало, что парни достаточно скоро узнают об изменении моего статуса холостяка.

— У женщины, с которой я встречаюсь, маленькая дочка.

Салли помолчал несколько секунд, затем произнес:

— Блядь, Уок. Никогда не думал, что доживу до такого.

— Да, я тоже. — Я провел ладонью по бороде, пытаясь не думать о дерьмовом моменте со Слоан в кафетерии.

— Она, должно быть, особенная. Как ее зовут?

— Слоан. Ее дочери десять. Зовут Келли. Чертовски милый ребенок.

— Держу пари, она вертит тобой, как хочет, — он усмехнулся.

Они обе.

— Рад за тебя, Уок.

— Да-да, спасибо. — Я вздохнул и посмотрел на яркое зимнее небо. — Поскольку о Слоан и Келли ты не знал, полагаю, твой звонок не из-за них.

Внезапно его тон окрасился мрачными нотками.

— Моей маме позвонила твоя мама. Ей нужен твой номер телефона, Уок. Я не хотел давать его без твоего разрешения.

Блядь.

Кровь ударила по ушам, и я потер затылок в попытке совладать с миллионами чувств, нахлынувших на меня при этой новости.

Мамино лицо промелькнуло перед моим мысленным взором. Ее ошеломленный взгляд, когда мы смотрели друг на друга на Принсес-стрит. И если бы я позволил себе хорошенько подумать об