Лунный свет - Тери Кимен

— Теперь веришь? — спросил он.

— Ну… — я замялась, уж больно не похоже это было на любовь. — Это… не совсем…

Ведьма сдавленно хихикнула. Ну, конечно! Смешно ей! Марк укоризненно посмотрел на неё. Вот именно! Мы тут вообще-то о серьёзных вещах говорим. А она смеётся!

— Что? — раздражённо спросила я.

— Не обращай внимания, — улыбаясь и еле сдерживая смех, ответила ведьма.

— Но ты же смеёшься. Что тут смешного?!

— Ты думаешь, что любовь — это какое-то конкретное чувство. И что контракт позволит его опознать.

— А что, разве не так?!

— Не спрашивай эту противную ведьму ничего, — укоризненно заметила вернувшаяся вдруг Мира, передавая Наполеону ворох одежды и хватаясь за руку ведьмы.

— Почему это? Я хочу знать, почему нельзя увидеть любовь с помощью контракта!

— Любовь — это не простое чувство. Оно пробуждает в нас эмоции в зависимости от ситуации, в которой мы оказались. Именно их ты и ощущаешь внутри Марка. А вот понять, любит он по-настоящему или нет, может подсказать тебе только твоё сердце.

— Как странно… но… почему?..

— Багира, дорогая моя, не искушай судьбу. Задавать вопросы в присутствие ведьмы — чревато последствиями. На любой вопрос ты получишь ответ. Любая просьба будет исполнена. И никогда не поймёшь, что придётся тебе пережить, прежде чем ты получишь желаемое.

— Ну… вообще-то так не всегда происходит. Я как-то уже просила её помочь, но так и не стала сильнее. Только связь научилась создавать, но разве это сделало меня сильнее?

— Кхм… Карина… ты же раньше не превращалась в пантеру?

— Нет… только в кошку…

— Разве ты не стала сильнее, превратившись в огромного зверя?

— Стала… это так… контракт повлиял?

— О, нет, дорогая моя. Это твоя истинная магия. Оборотни могут обращаться в зверей и без контракта. А уж в кого — это личный предел их текущей силы. Наполеон же не ходит в облике кота. Он — рысь. Настоящий дикий зверь. Сильный зверь. Ну, может, не как пантера, но всё же. И заметь, никакого контракта. Но какова цена этой приобретённой силы?.. Хочешь ли ты заплатить столько же, или даже больше, за ответы на свои вопросы?

— Ох… нет. Наверное, нет.

— Вот поэтому нужно всегда чётко формулировать свои желания и вопросы. Или быть готовой заплатить, если не получишь всё сразу.

Ох, в животе заурчало. Судя по тому, что Марк тут же обернулся ко мне, он всё услышал. Как стыдно…

— Так, иди-ка поешь, — строго сказал он.

— Но… ты же замёрзнешь… — неуверенно пробормотала я.

— Мне не холодно. Просто ты привыкла, что я всегда горячий от солнечной энергии, но это не значит, что без неё я замёрзну насмерть.

— Тогда ты тоже поешь.

— Я ел пару часов назад. А вот ты… давно не ела нормально.

— Нет, я хочу, чтобы ты тоже поел… солнце. Чтобы стал теплее.

— Зачем? Мне и так нормально.

— Затем, что может быть лучше!

— Карина, ты же знаешь, что тебе станет плохо от этого.

— Не станет! Я уже восстановила свои силы, так что и ты тоже…

— Всё нормально. Я прекрасно себя чувствую.

— И что же ты будешь теперь всегда такой?! Ходить ледяным мертвецом?!

— Потом, постепенно научимся находить баланс. И ты тоже скоро привыкнешь к солнцу.

— Тогда начинай прямо сейчас!

— Ты только вчера от жара тут умирала. Давай немного подождём…

— Любишь же ты всё откладывать! Нет! Я не буду есть, пока ты не восстановишь свои силы! Хотя бы немного.

Марк выжидающе смотрел на меня, и я чувствовала его эту смесь страха и злобы внутри. Ну и пусть злится! Я не поддамся! Что это за двойные стандарты?! Пусть тоже свои силы восстанавливает! В конце концов, для нас, магов и магических существ, волшебная сила — всё равно что еда. Если Марк будет голодать, то и я тоже! Ох, он внезапно вскочил, удерживая меня. Поставил на пол, а затем подошёл к окну, щурясь от солнца и протягивая к нему руки. “Иди ешь, — спокойно сказал Марк. — Только скажи, если станет горячо”. Ага, как же, спокойно. Можешь притворяться сколько хочешь, но я-то вижу, как ты боишься и злишься от того, что не можешь заставить меня сделать по-своему.

Марк обернулся и уставился на меня. Ах, да… он-то выполнил свою часть уговора, а я стою и пялюсь. Ладно… надо бы найти тут еду. Кстати… еда. Мира вроде что-то приносила. Понять бы, что из этих расплывчатых пятен вокруг — съедобно.

Так… что-то похожее на фрукты лежит на столе недалеко. И какие-то баночки рядом… или кружки? Вот и узнаем сейчас. Я уверенно подошла к столику, стоящему за ведьмой. Там действительно оказались фрукты, и какая-то милая вкуснота в банках. Мира назвала их “пудинг”. Что ж, пусть будет пудинг. Мне нравится. И вроде рядом должен быть шоколад ещё… вот, нашла! Пара плиток напоминала, скорее, рекламные буклеты, так что я их не сразу опознала.

Щёки запылали от жара, разливающегося у меня изнутри. Ух, похоже, Марк восстанавливается. Пока ещё терпимо, так что я, не подавая виду, уминала очередной пудинг, закусывая бананом. Одну шоколадку я уже уничтожила, а вторую уже как-то и не хотелось.

Наконец, наевшись, я посмотрела в сторону Марка, всё ещё стоявшему у окна. Жар внутри уже становился невыносимым. Я хотела было встать, но голова закружилась, так что я рухнула обратно на стул, тяжело дыша.

— Начинается… — укоризненно протянул Марк, отвернувшись от окна и спешно подойдя ко мне. — Я же просил мне сказать, когда будет плохо!

— Нор…нормально… — пытаясь отдышаться, еле выговорила я.

— Нет, не нормально! У тебя опять температура!

Марк прикоснулся своей тёплой ладонью к моему лбу. Ох, наконец-то! Согрелся! Надоело уже прижиматься к холодному призраку вместо тёплого, или даже горячего, согревающего Марка. Он хотел было убрать свою руку, но я вцепилась в неё и прижала к щеке. Как приятно… такая тёплая, такая родная… моя…

Я почувствовала, как внутри Марка затрепетала нежность. Перемежаясь с волнением и страхом, она превращалась то в яростное негодование, то в ликующую радость. Неужели все эти чувства может ощущать такой равнодушный и всегда спокойный Марк? В конце концов, он не выдержал и обнял меня, прижимая к себе.

— Я просто не хочу, чтобы тебе стало плохо, — тихо проговорил он. — Тем более из-за меня.

— Всё хорошо, — ответила я, отпустив его руку и обнимая в ответ. — Я быстро привыкну. Главное, что ты теперь — тёплый.

— Мне всё равно, с твоей жить энергией внутри или своей. Просто твоя