Право на эшафот - Бронислава Антоновна Вонсович

Вряд ли Диего будет вообще дело до чужих отношений, если он решит завести свои. Но мне действительно нужно держаться от него подальше по очень важной причине: пусть внешность я изменила, но голос остался тот же.

— А вы не торопитесь, сеньор Альварес? Мы слишком мало друг друга знаем. В университет я пришла заниматься магией, а не заводить романы. — Я оживилась решив, что наконец нашла правильную причину. — Сеньор Альварес, я собираюсь посвятить свою жизнь магии. Так что никаких романов, сеньор Альварес.

Я посмотрела со всей возможной суровостью, но он неожиданно не то что не устыдился, а напротив, вдохновился непонятно чем.

— Правильная настроенность, Катарина. Если уж вы собрались отдаться магии без остатка, то это нужно делать по всем правилам. Вы знаете, как важен первый раз?

— Первый раз? — недоумённо переспросила я.

Это он так про первое применение магии? С пиететом в голосе и поволокой в глазах?

— Первый раз интимной близости, — Альварес поднёс мою руку к губам, поцеловал и продолжил: — От него зависит, полностью ли раскроется потенциал мага, поэтому партнёра выбирать надо тщательно, чтобы он был сильнее по уровню магии, понимаете, Катарина?

— Оу, — округлила я глаза в деланом изумлении. — То есть вы до сих пор девственник? — Он поперхнулся от возмущения, а я наконец отобрала руку и продолжила, как ни в чём не бывало: — И всё это время ждали меня? И всем желающим увеличить вашу магию отвечали: «Не для вас моя ягодка росла»? — Меня несло, но остановиться было выше моих сил: слишком смешно он на меня таращился, замолчу — непременно расхохочусь. — Как мило с вашей стороны. Мне так жаль, что я не могу ответить на ваше предложение. И даже не потому, что собиралась посвятить жизнь магии, ведь это было до встречи с вами. Дело в том, что у нас семья с устоявшимися традициями, и решать будет отец.

— Отец? — отмер Альварес.

— Ну, конечно. — Я улыбнулась, очень надеясь, что улыбка не получилась издевательской. — Он должен одобрить кандидатуру жениха. Папа приедет, и вы его спросите, можно ли вам за мной ухаживать. А пока разрешите мне уйти, чтобы не подумали чего-нибудь нехорошего, понимаете?

Я выскочила из аудитории, пока он не опомнился, и рванула на выход. Пронеслась мимо Ракель, так и не ушедшей и ожидавшей меня на ближайшей лестничной площадке, бросила: «Задержи его» и понеслась дальше. Услышала топот горе-ухажёра слишком быстро, поняла, что до общежития не добегу, и свернула к Сиятельному корпусу — там такие заросли вокруг, что слон спрячется, а не то что бедная испуганная девушка.

Эх, зря я потопталась по мужской гордости Альвареса. Вдруг он так взбесился, что готов немедленно увеличивать мой или свой — это уж как получится — магический потенциал? Нет, так-то он выглядит приличным сеньором и вполне может бежать за мной, чтобы извиниться, но даже у приличных сеньоров иногда рвёт крышу, поэтому останавливаться и проверять я не буду.

Я влетела в кусты перед Сиятельным корпусом и замерла. Сделала я это вовремя, потому что как раз на улице появился Альварес. Выглядел он достаточно взбешённым, чтобы я уверилась в правильности решения спрятаться. За ним на улицу выкатилась Ракель и что-то принялась втолковывать. Но наш куратор её не слушал. Повертев головой направо-налево, он наконец догадался отправить сканирующее заклинание. Теоретически я умела его обойти, но практически не успевала.

Внезапно передо мной возникла морда горгульи и проскрежетала:

— Проблема, донья?

Папа мной бы гордился, потому что я не заорала от ужаса, а почти спокойно ответила:

— Уже нет.

И проводила взглядом отразившееся от моей собеседницы заклинание. Сейчас горгулья казалась намного привлекательнее Альвареса. Во всяком случае не предлагала с ходу увеличить мой магический потенциал.

Глава 31

Альварес злился, пытаясь раз за разом меня найти и не находя. Ракель забеспокоилась и начала в чём-то обвинять нашего куратора, угрожающе наставив на него палец. До меня доносились обрывки фраз: «в наш просвещённый век», «немыслимо» и «будем жаловаться ректору». Альварес потерял интерес к поискам и начал вяло оправдываться: «неправильно поняла», «хотел извиниться» и «зачем же сразу жаловаться?». Руки при этом он выставил в характерном защитном жесте, словно боялся, что Ракель приложит его заклинанием или скорее, сырой силой. Очень уж злой выглядела сеньорита.

В конце концов поле боя осталось за ней. Альварес словно растворился, Ракель же осмотрелась и пошла в общежитие. Я из кустов вылезать не торопилась, тем более что у меня был такой интересный молчаливый компаньон. Горгулья сидела рядом и внимательнейшим образом меня изучала.

— Донья, если вы опасаетесь, что нас могут услышать, — зря. — Её голос больше всего напоминал трение двух булыжников друг о друга и был ужасно непривычен, но полностью разборчив. — Защита корпуса не пропустит. Мы под ней.

Ага, получается, что поисковый импульс отразился не от горгульи, а от защиты корпуса? Я только сейчас соизволила приглядеться и заметила очень тонкую дымку заклинания как раз за каменной собеседницей.

— Она разряжается.

— Это так. Но вы теперь здесь. И вы зарядите, — уверенно поставила меня в известность горгулья, пристально посмотрела на мою скептически скривившуюся физиономию и сурово добавила: — Это очень важно, донья. Потому что, если сюда проникнут они, случится ужасное.

«Они» было сказано столь пренебрежительно, словно речь шла о помойных крысах, а не о магах, которым не посчастливилось засиять. Эта горгулья — тот ещё сноб.

— И что такого ужасного случится?

— Они проникнут в библиотеку. А там знания, которые им не нужны, более того, вредны и опасны.

— Для существования Сиятельных?

— Разумеется.

— Их здесь и без того нет.

— А вы?

— Я случайно и под маскировкой. В Теофрении не осталось ни одного Сиятельного.

Горгулья тяжело вздохнула. Звук походил на вырвавший стон из скальной расселины.

— Это ужасно, донья. К худу, или к добру, но однажды наш мир был изменён так, что без Сиятельных существовать не сможет. Убери их — погибнет мир. Разрушится, потому что не будет скрепляющих целостность Сиятельных. Но вы это и сами прекрасно знаете.

— Я про это впервые слышу, — возразила я. — Наверное, информация об этом находится в закрытой библиотеке.

— Разумеется. А как же иначе? Но если до неё доберутся они,