Неискушенные сердца - Вирджиния Хенли

Не зная ее истинных чувств, сам Парис чувствовал себя еще хуже. Он пребывал в постоянном полувозбуждении, которое заставляло его ругаться про себя тысячу раз за день. Даже когда они внезапно встречались глазами, кровь неистово бурлила в нем, и переполнявшая его страсть рвалась наружу. Он уже подумывал — не взять ли Табризию против ее воли, чтобы унять чувственный голод.

Прискакал гонец и сообщил, что Кокберны могут ожидать Джеймса Дугласа через два дня. Табризия придумала замечательный обед. В честь Дугласа она велела приготовить традиционную голову кабана вместе с дюжиной разной дичи, в том числе парой диких фазанов. В кладовой ждали своего часа самые разнообразные напитки, которые только можно вообразить. На столе будет все — от дымящегося пунша до бренди со взбитыми яйцами и сахаром. Венцом пиршества станет пудинг с жирным двойным кремом. Табризия сообщила девушкам, что Джеймс Дуглас приедет на несколько дней, все с нетерпением ждали его. Шеннон вспомнила, что когда она была маленькой девочкой, Джеймс подбрасывал ее в воздух со словами: «Вот она, моя малышка!» Перед самыми сумерками в сопровождении дюжины людей прибыл Черный Дуглас. Парис ждал его за столом, а Трой повел людей Джеймса в бараки на постой, горя от нетерпения сыграть с ними в кости.

— Пошли в оружейную, я расскажу тебе о планах короля насчет Шотландии, — приветствуя его, предложил Парис.

Джеймс улыбнулся.

— Прежде чем перейдем к делу, дай-ка мне поднять тост за новобрачного. Ты не тратил времени зря, старина!

— Ну, ты и сам развлекался, как я слышал, — засмеялся Парис.

— И ты можешь за это осудить старого друга? У меня же не было никаких шансов! Я знал, что она сгорает по тебе.

— И поэтому сбежала в Лондон?

Джеймс посмотрел на Париса и со значением изрек:

— Женщина убегает так, чтобы мужчина мог ее догнать.

— Видимо, во мне есть что-то, перед чем нельзя устоять, — хмыкнул Парис.

Джеймс весело ухмыльнулся.

— Это твоя борода, — констатировал он и взялся за свой темный подбородок.

Парис рассказал о встрече с королем, о разговоре насчет размещения солдат, подтвердил, что это факт, а не слухи Не утаил он и того, как ему было велено подписать договор о мире и как его выгнали за стычку с Джоном Гордоном.

— Сколько времени, думаешь, осталось до подписания бумаги? — спросил Джеймс.

Парис пожал плечами.

— В конце концов это неизбежно. Но не думаю, что давление начнется до возвращения Гордона из королевского дворца.

Друзья посмотрели друг на друга, и Джеймс по-волчьи оскалился.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? Ударим по ним как следует, прежде чем подпишем?

— Два ума, а мысль одна, — согласился Дуглас.

Парис вынул карту.

— Если я ударю по Гордонам, то не по деревушкам на границах их земель. Прямо по Хантли-Касл!

— Насколько я понимаю, стоит поторопиться. Выпадет снег, и горы станут неприступны.

Парис показал на карту.

— Я поплыву в Абердин на «Морской колдунье». От туда самый короткий путь верхом до сердца Хантли, — с удовольствием сообщил он.

— Я тоже еду, — кивнул Дуглас решительно, и Парис не спорил.

— Я надеюсь очень скоро увидеть Магнуса и попрошу его дать нам «Амброзию». Возьмем по сто всадников каждый, а двести человек здорово напугают проклятых Гордонов.

— Сила наша в неожиданности. Мы должны их или побороть, или перехитрить.

Парис с презрением процедил сквозь зубы.

— Ну, что касается наличия у Гордонов мозгов, их не хватит даже на то, чтобы перевернуть ботинки, если на каблуках написано, как их надевают.

Обед был готов, но ни Париса, ни его почетного гостя в столовой не наблюдалось. Табризия надела любимое бледно-лиловое бархатное платье, а Шеннон — фиолетовое с пышными рукавами. Дамаскус снова выиграла спор и нарядилась в зеленое Теперь она стояла, необыкновенно красивая, и раздраженно топала

— Похоже, мужчины даже понятия не имеют, что не вежливо заставлять дам ждать. Надо сказать им об этом!

— Опасное занятие, как я недавно поняла, — говорить мужчинам, что им делать, — рассмеялась Табризия.

— Неотесанные деревенщины! Пойду и выдам им! — заявила Шеннон, вставая из-за стола.

Она направилась к баракам и вошла внутрь. В обеденном зале сидели дюжина незнакомцев, у каждого на камзоле было вышито красное сердце Дугласов. Мужчины уставились на рыжеволосую красавицу, открыв рты, но она вихрем пронеслась мимо них и без всяких церемоний рванула дверь оружейной комнаты. Увидев темноволосого гиганта, склонившегося над картами, Шеннон замерла на пороге как вкопанная. Он выпрямился, и их взгляды встретились. Шеннон подняла голову, точно олениха, учуявшая в воздухе опасность, но не двигалась, очарованная и загипнотизированная. Черный Дуглас был готов ко всему, но не к такой волшебной красоте, открывшейся его взору. Он словно пил ее взглядом и никак не мог утолить свою жажду. В черном бархате с сердцем Дугласов, усыпанным настоящими бриллиантами, он был неотразим и притягивал Шеннон, как магнит. Ее влекло к нему против воли. В темной густой бороде Дугласа сверкнули зубы в белоснежной улыбке.

— Шеннон?

— Лорд Дуглас? — запинаясь, выдохнула она и протянула руку.

— Джеймс, — уверенно сказал он, не отрываясь от нее.

Он взял ее руки в свои, и сердце ее сладостно затрепетало. Не выпуская ее рук из своих, он повернулся к Парису.

— Я официально прошу руки твоей сестры. Приготовь контракты. Любые условия.

Парис внимательно посмотрел на сестру.

— Шеннон? — начал он серьезным тоном.

Она не могла довериться голосу и просто кивнула. Потом покраснела, не в силах скрыть волнения. Парис рассмеялся:

— Джеймс, ну так сразу! Да-а, друг. И когда же ты хочешь устроить обручение?

— Сегодня же, — ответил тот, не раздумывая ни секунды.

— Ты пришла позвать нас к столу? — спросил Парис сестру, довольный поворотом событий.

Она присела перед будущим мужем:

— Мы ждем вас, милорд.

Когда Шеннон вошла в столовую, она была весьма взволнована: глаза расширились, губы побледнели. Она объявила:

— Я помолвлена. Я выхожу замуж за лорда Дугласа.

— Черного Дугласа? — вздрогнула Дамаскус.

— Шеннон! Ты не сможешь крутить им, как Логги. Он лорд и хозяин своих замков, — предупредила Александрия.

— Я понимаю, — слабым голосом произнесла Шеннон.

— А что Джонни Рэйвэн? Дуглас не потерпит любовника, — добавила Табризия.

— И слава Богу! — страстно воскликнула Шеннон.