Если я полюблю... - Кейт Ноубл

— Извини, что ты сказал? — спросила она, стряхивая с себя минутное наваждение.

— Думаю, что мистер Ашин Пха, перед тем как сбежать, прихватил с собой из дома кое-какие драгоценности.

Сара кивнула в знак согласия:

— Так полагает и Маркус. Он пришел в дом графа, так как Филиппа написала ему записку. Но ведь Маркус все время был поблизости, и я думаю, что многое из того, что случилось в доме графа, происходило на его глазах. Только непонятно, почему мистер Ашин Пха сбежал?

— Потому что он понял, что его обман раскрыт. Никакой он не бирманец. Это всего лишь мистификация.

— Но каким образом ты узнал об этом?

И тогда Джек подробно рассказал ей о схватке с Ашином Пха, а также о том, почему мистер Ашин Пха упорно молчал на людях.

— Скорее всего он не знает ни единого слова на бирманском языке, — пояснял Джек, пока Сара обмывала его раны.

— А сэр Маркус знает? Когда он приехал, граф выглядел настолько расстроенным, что ему пришлось пригласить графа поехать в клуб, чтобы выпить там что-нибудь. Граф с благодарностью принял приглашение. Хотя я не думаю, что Маркус отвез его в клуб, скорее туда, куда давно собирался отвезти.

Если граф пребывал в полной растерянности, то в отличие от него Джорджина и миссис Хилл проявили завидное хладнокровие и рассудительность. Они вдвоем прошли по всем комнатам особняка, проверяя и осматривая, что пропало. Отпуская брата, Джорджина выглядела намного спокойнее, чем он. Хотя последний перед тем, как сесть в карету сэра Маркуса, все-таки нашел в себе силы успокоить сестру:

— Не бойся за меня, Джорджи. Я в полном порядке.

Хотя Джорджина вряд ли догадывалась, куда на самом деле повезут ее брата, подозреваемого в измене и предательстве.

— Сэр Маркус повез его туда, куда следует, — обронил Джек. — Я написал ему записку, где коротко обо всем сообщил. Так что сейчас граф находится в тюрьме военного министерства, там, где, по моему мнению, ему самое место. В лучшем случае мистер Ашин Пха дурачил его, как и всех остальных, в худшем — они сообщники и по уши увязли в деле об убийстве.

— Ну вот, наконец я закончила обрабатывать твои раны, — придирчиво осматривая свою работу, сказала Сара. — Боюсь, из меня никогда не выйдет хорошая медицинская сестра.

— Ну что ты, все получилось хорошо, тем более что сейчас мне никак нельзя показываться врачу. А не то не избежать неприятных расспросов. Завтра переговорю с Маркусом, он подскажет, к кому мне следует обратиться за медицинской помощью.

— А что ты нашел за картиной? — не выдержав, спросила Сара.

— Я прихватил это с собой. Об этом я тоже написал в записке к Маркусу. Бумаги в кармане куртки. Если хочешь, прочти.

Сара вынула письма и пробежала одно из них.

— Да ведь это любовное послание. Какая-то девушка изливает свои чувства…

— Герцогу Парфорду, когда тот был еще юношей. Видимо, это одна из его самых больших тайн. Увы, она не имеет ничего общего с теми тайнами, которые мы пытаемся разгадать.

Сложив письмо, Сара не без грусти заметила:

— Итак, в стене ничего нет, а графа забрали для расспросов, чтобы выяснить, что ему известно, а что нет. Встает вопрос: что остается делать нам?

Джек пожал плечами:

— Ничего. Думаю, что наша роль в этом фарсе с непредвиденными последствиями подошла к концу.

— К концу, — вздохнула Сара. — Больше не надо ни за кем следить? Ничего больше… не будет?

— Не будет, — невозмутимо ответил Джек. — Больше не будет никакого Синего Ворона.

— У-у, — с досадой протянула Сара. Ей стало грустно. Вместе с исчезновением Синего Ворона рушилось все вокруг.

— Сара, скажи мне, почему ты так поверила в Синего Ворона? Я был почти уверен, что ты сразу раскусишь меня, увидишь мою игру. Как это ни странно, но ты почему-то ничего не заметила.

— Думаю, мне хотелось во что-то верить. Хотя бы в него. Мне было так покойно и хорошо.

— Не могу представить более беспокойного занятия, чем увлечься Синим Вороном, более того, помогать ему.

— Но я не лгу. Мне нравилось быть слегка влюбленной в него. Да, я вела себя несколько неблагоразумно. Да, я позволила себе чуть больше, чем следовало. Но ведь это были мои фантазии, а в фантазиях нет ничего вредного или опасного. Каждый из нас любит фантазировать. — Сара потупилась. — Зато Джексон Флетчер слишком реален.

Джеку было небезынтересно то, что творилось в душе у Сары.

— Сара, я понимаю, ты любила его больше, чем меня…

— Не совсем так, — поспешно возразила она. — Честно говоря, я даже рада тому, что он исчез навсегда. Мне совсем не улыбается перспектива ходить взад-вперед по ковру, переживая за него, вернется он или нет. Но мне этого будет не хватать.

— Чего этого?

— Ощущения причастности к чему-то большему, чем я сама. Как это ни глупо, но мне хотелось все-таки распрощаться с ним.

Джек встал и пытливо посмотрел ей прямо в лицо.

— И что бы ты ему сказала?

— Я сказала бы ему… спасибо тебе за то, что ты напомнил мне — пусть в несколько напористой манере, — что жизнь больше моих маленьких обид и глубоких переживаний. Есть более значимые, более важные вещи. Что я могу вырваться из замкнутого круга званых вечеров, обедов, светских сплетен и интриг, которыми нарочно окружила себя. Что я перестала быть самой собой. — Она облизнула губы. — Но теперь я готова к тому, что неминуемо должно произойти после такого признания.

Он наклонился к ней, и его темные горячие глаза оказались прямо перед ее глазами.

— Ты же знаешь, я никогда не посмел бы обидеть тебя или сделать тебе больно.

У Сары защемило сердце, и ей безумно захотелось прижаться, прильнуть к нему как можно ближе, спрятать голову на сильной груди этого человека, согреться его теплотой…

— Знаешь, ты все еще носишь маску на лице.

Он коснулся пальцами своей щеки, и они стали грязными.

— Да ведь это грим. Особая краска, чтобы я как можно больше походил на трубочиста.

— Ты выглядишь как самый настоящий чумазый трубочист. — Она взяла мокрую тряпку и осторожно вытерла ему щеку, а затем подбородок. Из-под удаленного грима выглянул Джек.

Ее Джек.

Она продолжала вытирать краску, чувствуя, что он не сводит с нее глаз. Сара зарделась от внезапного возбуждения. Рядом с ним она чувствовала себя смелой и сильной. Но вот вопрос — насколько?

— Когда-то ты рассказал мне одну историю, — начала она. — О девочке, которая росла вместе с тобой. И как с тех пор ты все время искал девушку с таким внутренним светом, какой исходил от нее.

Он молча кивнул. Сара замерла. Теперь вся ее жизнь зависела от того, что он скажет ей в ответ. Она тихо прошептала: