Грешная фантазия - Николь Джордан

– Больше всех мне понравилась Каро, – призналась Антония. – Она просто необыкновенная женщина.

– Ты и сама необыкновенная, принцесса. – Взяв руку Антонии, Деверилл поцеловал ее ладонь. Для него Антония была такой же настойчивой и целеустремленной, как он сам, а ее любовь – такой же неистовой. Хотя он нанял нового управляющего компанией, Антония стала гораздо больше интересоваться сложными делами огромной империи. Чтобы удовлетворить ее настойчивое желание учиться, Деверилл рассказывал ей обо всем и таким образом давал возможность самой контролировать управляющего. Они перевезли чертежи и карты ее отца из чертежной комнаты на Кирену, и Антония регулярно изучала их, выбирая маршрут для следующего путешествия с Девериллом. Кроме того, они повесили портреты ее родителей на почетном месте в гостиной, чтобы память о них всегда была жива.

Антонии откровенно понравился его дом, и Трей был рад, что построил особняк на берегу, на крутом обрыве, откуда открывался прекрасный вид на Средиземное море. Антония не уставала любоваться великолепием живописной бухты с прозрачной бирюзово-зеленоватой водой.

К тому времени как фаэтон свернул на дорогу, ведущую к дому, небо уже начало темнеть. Элегантный двухэтажный особняк, выстроенный в испанском стиле – белый с красной черепичной крышей, – окружала веранда, перед которой располагался ландшафтный парк с бугенвиллеями, рододендронами и геранями. За домом и садом простиралось огромное пенистое Средиземное море, темное от полуночного синего света.

Остановившись у конюшни, Деверилл оставил экипаж груму и проводил Антонию наверх в спальню. Поднимавшаяся над морем полная луна, заглядывая через раздвижные двери, создавала атмосферу безмятежного спокойствия, и они, не сговариваясь, начали переодеваться. Для них стали традицией ночные прогулки по берегу, которые часто заканчивались любовью под звездами. Антонии казалось, что в ночном море есть что-то волшебное, а Трей полагал, что волшебство заключено в его жене.

Антония надела простое муслиновое платье, тогда как он остался в бриджах. Они часто ходили босиком, и подошвы у Антонии огрубели, поэтому она не боялась ходить по острым камням и гальке, которыми была усеяна бухта.

При свете луны, освещавшей им дорогу, они осторожно спустились на берег по ступенькам, вырубленным в отвесной скале. Легкий ветерок рябил воду, но вечер оказался достаточно теплым для купания, и Антония сразу же шагнула в волны. Зайдя в воду, она остановилась и стала мечтательно смотреть на искрящееся серебром море.

Подойдя к ней сзади, Трей обнял ее и положил подбородок ей на макушку.

– Послушай, я хочу кое-что спросить у тебя, – после долгого молчания заговорила Антония.

– Спрашивай. – Он нежно коснулся губами ее волос. – Ты очень расстроишься, если вскоре станешь отцом? – Некоторое время Трей не шевелился, пытаясь осмыслить услышанное, потом повернул Антонию лицом к себе.

– Отцом?

– На прошлой неделе я стала чувствовать по утрам тошноту, и когда я рассказала Каро о своем самочувствии, она сразу догадалась о причине. Каро уверена, что я беременна. – Антония заглянула в глаза Трея. – Что же ты молчишь?

– Просто не могу найти слов от радости! – Откинув назад голову, Трей рассмеялся, потом неожиданно поднял Антонию в воздух и закружил.

Она тоже засмеялась, и в конце концов они растянулись на сыром песке. Обхватив за шею Деверилла, Антония с довольной улыбкой посмотрела на мужа.

– Ты ведь знаешь, мы перестали пользоваться губкой.

– Знаю.

– Каро сказала мне, что ребенок, которого она носит, зачат после битвы при Ватерлоо. Для них это было торжество жизни перед лицом такого ужасного опустошения. Я думаю, наш ребенок тоже должен стать своеобразным праздником. Нас ожидает новое приключение.

– Дети – это всегда приключение, – уверенно кивнул Деверилл.

– Верно… Однако для этого приключения должен был появиться ты. По-моему, я еще не поблагодарила тебя за это, а? – Антония потянулась к нему губами, и Трей в ответ страстно поцеловал ее. – У меня есть одно условие. – Антония первая прервала поцелуй. – Ты не станешь невыносимым диктатором, каким стал Макс, по словам Каро.

– Ну, это мы посмотрим. – Деверилл усмехнулся.

Антония ударила его кулаком в плечо, и Деверилл, шутливо вскрикнув, схватил ее за руки. Горячая, непокорная Антония была для него самым ценным сокровищем. В предстоящей жизни его еще ожидали битвы за ее здоровье и благополучие, но Трей верил, что они всегда будут с первобытной пламенной страстью любить друг друга и огонь между ними никогда не погаснет – иначе и быть не может.

Не успел Деверилл до конца додумать эту мысль как Антония опрокинула его навзничь и, забравшись на него, широко раздвинула его бедра, а потом свела его руки над головой. Потом она с дразнящей улыбкой медленно потянула вниз лиф своего платья, чтобы выпустить груди на лунный свет.

При виде ее невероятной красоты Трей почувствовал головокружение. В следующее мгновение Антония, наклонившись, прижалась губами к его груди и, покусывая кожу, пальцами безошибочно нашла пуговицы бриджей.

– Ненасытная плутовка, – проворчал Деверилл, когда она, освободив его возбужденный член, с нетерпением сомкнула пальцы вокруг набухшей плоти.

– Королева, – поправила она. – Я твоя королева, и ты никогда не должен забывать об этом.

– Верно, королева, и ты вольна делать со мной все, что тебе заблагорассудится.

От его озорной улыбки и искрящегося смехом взгляда у Антонии перехватило дыхание. Деверилл был дерзким искателем приключений, и его улыбка могла управлять ритмом биения ее сердца.

Охваченная внезапным непреодолимым желанием, Антония снова взглянула на мужа и, прекратив игру, запустила пальцы в его густые, выжженные солнцем шелковистые волосы.

– Трей, я люблю тебя, – тихо прошептала Антония, скользя руками по гладкой коже его шеи и твердым мускулам плеч. Ее муж был безумно красив, и она всем сердцем любила его: любила касаться, целовать его, возбуждать и… – Я люблю тебя всего, – шепнула Антония и, снова наклонившись к нему, коснулась губами горячей кожи, а когда ее язык нежно погладил старый шрам, Трей отрывисто вздохнул.

– О Господи, – прошептал он низким бархатным голосом, всегда вызывавшим у Антонии трепет.

Притянув Антонию к себе, Трей решительно завладел ее ртом. Его поцелуй был неистовым и страстным, и через несколько мгновений она застонала. Она вся горела, и только ее муж мог погасить огонь, сжигавший ее изнутри.

Приподняв Антонию над собой, Трей перевернул ее на спину, поднял ее муслиновые юбки, а потом лег сверху, расположившись у нее между бедрами. Он неторопливо ласкал ее руками и ртом, но Антония почувствовала ненасытный голод в его прикосновениях, глубину его откровенного желания еще до того, как он вошел в нее и до предела наполнил своей бесконечно глубокой нежностью.

– Антония, я люблю тебя. – Его голос превратился в хриплый шепот. – Мне всегда будет тебя мало. Всегда.