Грешник - Маргарет Мэллори

Внезапно Алекс услышал неподалеку хихиканье. Он оглянулся и увидел, что по берегу к нему бежит Сорча с развевающимися на ветру волосами. Она с разбегу налетела на него и обняла за шею. Алекс закрыл глаза. По крайней мере, у него есть Сорча. Как же он любит этого ребенка!

Запыхавшаяся Бесси наконец догнала свою подопечную.

— Сорча, сходи на кухню и принеси своему папе что-нибудь на завтрак.

Девочка, казалось, была довольна, что ей дали это поручение. Она убежала, но Бесси осталась стоять перед Алексом.

— Ну что, ты тоже хочешь меня в чем-нибудь обвинить? — спросил Алекс.

— Нет. — Бесси прикусила губу, было заметно, что она чувствует себя неловко. — Мистрис Глинис не понравится, что я это расскажу, но я думаю, вы имеете право знать.

У Алекса волосы стал подниматься дыбом.

— Что я имею право знать?

Женщина помолчала, теребя руки, и наконец, сказала:

— Ваша жена ждет ребенка.

Алекс испытал такую боль, что у него потемнело в глазах. Глинис ждет ребенка и не сочла нужным рассказать об этом ему! Сколько же времени она это скрывает? И почему? Неужели она с самого начала планировала от него уйти?

Сорча вприпрыжку поднялась по лестнице в главную башню.

— Ты видела папу? — спросила Глинис.

Девочка показала рукой в сторону берега.

Глинис дотронулась до ее щеки.

— Не бегай так много.

Глинис нашла Алекса на берегу, он сидел один. Когда она подошла, он ничем не показал, что заметил ее присутствие.

— Я возвращаюсь домой, — объявила она с ходу.

— Твой дом здесь.

— Я возвращаюсь в дом отца. Ты можешь дать мне галеру или мне надо самой об этом заботиться?

Алекс все так же смотрел на горизонт.

— Ты собиралась уйти от меня и не рассказать о ребенке?

Глинис ахнула. Как он узнал про ее беременность? Алекс не смотрел на нее, но она чувствовала, как от него исходят волны гнева и обиды. Да, зря она ему не рассказала.

— Я сама только недавно узнала, — сказала она мягко. — У меня всегда были нерегулярные месячные, и я думала, что я бесплодна, поэтому вначале мне не верилось. До того как рассказать тебе, я хотела сначала убедиться, что это точно.

— Ну вот убедилась и держала от меня это в тайне.

Глинис хотела уберечь его от разочарования, но оказалось, что она была не права. Но она собиралась поставить его в известность в самое ближайшее время.

— Извини, — сказала она. — Но это ничего не меняет.

— Вот как? Почему же ты так считаешь?

Алекс понизил голос, и в этом было нечто угрожающее. Он повернулся к Глинис, его горящие глаза, казалось, прожигали ее насквозь, как факел — пергамент.

— Теперь я не могу с тобой жить. — Как Глинис ни крепилась, ее голос дрогнул. — Я хочу вернуться к отцу.

— Если ты так на этом настаиваешь, — произнес Алекс ледяным тоном, — то я позволю тебе уйти после того, как ребенок родится.

— После? Но до этого еще много месяцев! Ты не можешь удерживать меня здесь насильно!

— Как я уже сказал, после того как ребенок родится, ты можешь уйти, если таково твое желание, — сказал Алекс. — Но ребенок останется здесь.

— Не может быть! — Голос Глинис сорвался. — Не могу поверить, что ты пытаешься заставить меня остаться, угрожая отнять моего ребенка!

— Я тебе не угрожаю, и ты можешь поступать так, как хочешь. Но ребенок останется здесь, — твердо повторил Алекс.

Глинис всмотрелась в его лицо, пытаясь разглядеть в его выражении хоть какой-то намек на мягкость, но не нашла.

— Ты не можешь поступить так со мной! Не может быть, чтобы ты так сильно меня ненавидел.

— Это ведь ты уходишь, не я. Я просил тебя остаться. — Алекс встал. — Если ты разлучишься с ребенком, то по твоему собственному выбору. И я не буду считать себя в этом виноватым.

Глинис сжала кулаки.

— Я не позволю тебе отнять у меня моего ребенка!

— По нашим законам это право отца.

— Но большинство отцов не настаивают на этом праве! Во всяком случае, не тогда, когда ребенок еще совсем маленький! — Глинис схватила Алекса за рукав, но он стряхнул ее руку. — Алекс, ты этого не сделаешь!

Алекс бросил на нее свирепый взгляд:

— Поскольку ты веришь в эту глупость, что я соблазнил бедную запуганную девочку Уну, то ты должна думать, что я способен на все.