Мой светлый луч - Лора Павлов

самый? — спросила я. Они с ним были вместе столько же лет, сколько и мои родители. Я всегда любила его — он был художником, живописцем. Страстный, весёлый, живой. Он уравновешивал ее серьезность, и каждый раз, когда я их видела, они казались безумно влюбленными.

Ее губы тронула улыбка.

— До Луи я встречалась со многими мужчинами после университета. Ты знала, что я даже встречалась с принцем?

— Что? Нет. Никогда бы не подумала.

— Да. Он хотел на мне жениться, пока мы еще учились. Но что-то было не так, не по-настоящему. Я всё отменила, а потом встретила Луи — и все изменилось. Я просто поняла, что он — мой человек.

— А как ты это поняла? — спросила я, потому что действительно хотела знать.

— Довольно быстро. И были несколько знаков, которые все подтвердили, — сказала она, скрестив руки на груди и глядя мне прямо в глаза. — Во-первых, он был единственным мужчиной, по которому я скучала, когда его не было рядом. Я думала о нем постоянно, когда мы были врозь или кто-то из нас уезжал.

— Как мило, — с трудом сглотнула я ком в горле.

— Во-вторых, он умел меня рассмешить. Что бы ни происходило, он знал, что сказать, чтобы поднять мне настроение. Он уравновешивал меня так, как никто другой. И чем старше становишься, тем больше понимаешь, как важно уметь смеяться. Это держит тебя в тонусе. — Она вздохнула и продолжила: — И, наконец, самое главное. Он просто понимал меня. Когда другие считали, что я слишком эмоциональна, слишком драматична или слишком много работаю — неважно что, — он был тем единственным человеком, который понимал меня с самого начала. А когда встречаешь человека, который тебя понимает, с которым есть связь, ты понимаешь, как это редкость, и держишься за него крепко.

— А если время неподходящее? — спросила я едва слышно.

— О, милая, ты слишком много думаешь. Когда встречаешь своего человека, ничто не станет помехой.

Но вот мы и здесь.

Живем на разных концах света.

И я даже не нашла в себе смелости сказать ему, что чувствую.

33

Рейф

Бриджер заехал за мной, чтобы отвезти на ангар — сегодня я летел на его вертолете в Магнолия-Фоллс. Мы по очереди ездили на игры Катлера, и я с нетерпением ждал, когда увижу, как он играет.

Мне нужно было сменить обстановку. Голова была забита мыслями, и я понятия не имел, что мне делать дальше.

— Ты как там вообще? — спросил брат, скользнув взглядом по моей руке, все еще забинтованной. Она заметно распухла и посинела, так что я решил, что пока лучше держать ее под повязкой.

— Все нормально, — соврал я.

— Не гони мне тут, брат. Давай выкладывай, что происходит, — он свернул на Мэйн-стрит, направляясь к ангару.

— Просто что-то я в последнее время не в форме. Не знаю, в чем дело, но разберусь.

Он припарковался и заглушил двигатель.

— Может, просто скажешь мне, что тебя гложет? — удивил он меня, потому что разговоры по душам — точно не его стиль.

— Чувак, это совсем не твое. — Я отстегнул ремень безопасности.

— Вертолет никуда не полетит, пока ты, блядь, не начнешь говорить, Рейф.

Я повернулся к нему:

— Мой босс — мудак. Пытается увести моих клиентов, потому что боится, что я его брошу.

— Ты же в этом году привел больше новых клиентов, чем кто-либо. И приноси́шь компании больше всего дохода. Так?

— Так.

— Ну, значит, ничего удивительного. Он держится за свою лучшую лошадь. Потерять тебя — это удар по нему и по его бизнесу, — пожал он плечами.

— Так что, мне просто терпеть, как он на мне вытирает ноги?

Бриджер закатил глаза, не скрывая раздражения:

— Да, конечно, сиди и молчи... Ты вообще издеваешься?

— Бриджер, у меня башка раскалывается, рука пульсирует, и я не в настроении разгадывать твои ребусы, — прошипел я.

— Пришло время, брат. Время сваливать с этого корабля. Ты давно готов. Это он в тебе нуждается, а не ты в нем.

— Это серьезный шаг.

— Тот самый шаг, о котором ты говоришь и который планируешь уже полтора года. Ты накопил кучу денег. Давай, брат. Я знаю тебя всю жизнь. Это не ты.

— Не я? Это что еще значит?

— Ты всегда действовал по наитию, не загонял себя в сомнения. Ты тот, кто слушает свое сердце. Ты не тот, кто дает страху управлять собой, — его взгляд был жестким, и я хотел бы на него обидеться, но знал, что он говорит это из лучших побуждений.

— Да пошел ты, — рыкнул я, дотягиваясь до дверной ручки. — Это не страх. Это я пытаюсь поступить с умом. Подготовиться.

— Рейф, — процедил он сквозь зубы. — Сядь на задницу и послушай меня.

Я покачал головой, чувствуя, как злость разливается по венам. Повернулся к нему, подняв бровь:

— Ты хотел поговорить? Валяй. Добивай, пока я на дне.

— Я не добиваю тебя, брат. Я ненавижу все это, но вижу, что ты творишь. Да все видят, просто никто не хочет сказать. Вся семья за тебя переживает. Так что я тут, чтобы помочь тебе вытащить голову из задницы, — он посмотрел вперед, потом снова на меня. — Ты жил с Лулу, и я никогда не видел тебя таким счастливым. А потом ты позволил ей собрать вещи и уехать в Париж, даже не попытавшись ее удержать. И теперь ты злишься на своего тряпочного босса, который пытается забрать твоих клиентов, и ничего с этим не делаешь. Ты боишься. По какой-то причине ты, черт побери, просто боишься.

Я выдохнул и провел рукой по лицу:

— А что мне было делать с Лулу, а? Просить ее остаться? Никто раньше не поддерживал ее мечты, а я не хотел быть тем, кто станет для нее помехой. Эта возможность значила для нее все. Я просто хотел быть хорошим парнем.

— Я не говорю, что ты должен был просить ее остаться. Я говорю, что нужно было искать другой путь. Мне кажется, ты просто боишься, что она не согласится, и поэтому даже не пытаешься. И теперь ты сидишь здесь, несчастный, потому что знаешь, что должен был за нее побороться.

Его слова резанули, и я уставился на него, прежде чем его теория осела в моей голове.

— Я не знаю, чувствует ли она то же самое, что и я, — наконец сказал я.

— Я не спец по чувствам, но даже я не мог этого не заметить. Она чувствует то же самое, придурок. Так что перестань сидеть