До края земли - Элизабет Лоуэлл

– Я видел в коридоре большой автомат с леденцами. Спорим, что там есть твой любимый яд для зубов, – проговорил Трэвис. – Пригни голову, а то мы с тобой теперь длинные, как труба.

Он нагнулся, проходя через дверь, Джейсон радостно вскрикнул, и они вышли из палаты. Из коридора доносился веселый смех мальчика.

Кэт закрыла глаза.

– Это несправедливо, Кэти, – тихо проговорила Шэрон. – Это ужасно несправедливо, что ты потеряла своего ребенка, спасая моего сына.

Кэт посмотрела в голубые глаза подруги, такие же встревоженные, как и у мальчика, и попыталась улыбнуться, чтобы успокоить Шэрон.

– Джейсон жив, а большей справедливости нечего и ожидать.

– Но ты…

– Я снова не раздумывая сделала бы это, – перебила ее Кэт. – Я люблю Джейсона.

Слезы потекли по щекам Шэрон, и Кэт позавидовала тому, что она может плакать.

– Спасибо, – дрожащим голосом сказала Шэрон. – Ты спасла ему жизнь.

– Благодари того, кто внес Джейсона по лестнице. Это он спас мальчика, а у меня не хватило сил.

– Но если бы ты не продержалась, пока Трэвис добрался до вас… – Шэрон всхлипнула и сжала руку Кэт. – Теперь больше не беспокойся за Джейсона. Мы на некоторое время перебираемся к моей сестре в Джорджию. Я не могу спать, слыша рев волн, днем и ночью ожидая… – Она замолчала. – Джейсон еще такой маленький. – Шэрон нагнулась и поцеловала Кэт в бледную щеку. – Мне не велели тут задерживаться, чтобы не утомлять тебя. Но еще раз спасибо тебе, Кэти. Спасибо тебе за Джейсона.

Как только Шэрон ушла, Кэт опустила голову на подушку и уставилась в потолок. Услышав шаги, она поняла, что вернулся Трэвис, но не обратила на него никакого внимания, даже когда он взял ее руку. Кэт отреагировала лишь на появление доктора Стоун.

– Я хочу домой, – сказала Кэт.

– Тебе лучше еще несколько дней полежать здесь и отдохнуть, – возразила та.

– Дома я отдохну лучше, чем здесь. Скажите, чтобы в кассе закрыли мой счет.

Доктор Стоун перевела удивленный взгляд с пациентки на Трэвиса.

Несмотря на депрессию, Кэт ясно оценивала ситуацию и сразу же поняла, что Трэвис оплатил эту палату. Что-то похожее на злость блеснуло в ее глазах, когда она посмотрела на него.

– Богатый человек. – Ее голос звучал невыразительно. – Да я лучше пойду на панель, чем возьму у тебя хотя бы цент. – Кэт перевела взгляд на доктора. – Я ухожу, согласны вы на это или нет.

В голосе Кэт не было ничего, кроме твердой решимости. Она проведет здесь ровно столько, сколько сочтет нужным, и не задержится в палате ни на минуту. Как только Кэт окажется дома, ей не придется терпеть Трэвиса возле своей кровати, видеть его голубовато-зеленые глаза, следящие за каждым ее движением, считающие каждое дыхание и каждый удар сердца. Ему не разбить лед, ставший теперь ее единственным убежищем.

И доктор Стоун смирилась с неизбежным.

– Если хочешь уйти, не стану тебя задерживать.

– Но вы говорили, что ей необходимо провести здесь еще несколько дней, – возразил Трэвис.

– Да, это было бы лучше для Кэти, но я не собираюсь привязывать ее к кровати.

Трэвис догадался, почему Кэт решила покинуть больницу: она не желала находиться рядом с ним.

– Извините нас, мистер Дэнверс, – сказала доктор Стоун, – я хотела бы осмотреть свою пациентку.

Он молча встал и вышел из палаты. Отыскав таксофон, Трэвис набрал длинный ряд цифр и принялся разглядывать надписи, нацарапанные на обшарпанной стальной панели телефона.

Харрингтон поднял трубку после второго гудка.

– Ну? – спросил он.

– А что бы ты сейчас сделал, если бы это был не я? – поинтересовался Трэвис.

– Повесил бы трубку.

Трэвис едва не улыбнулся, хотя его одолевали злость, боль и отчаяние.

– Физически Кэт лучше, чем можно было надеяться.

– Хорошо. А как все прочее?

– Сегодня утром она видела Джейсона и даже улыбнулась ему.

Харрингтон с облегчением вздохнул.

– Значит, она выходит из этого состояния.

– Я бы не сказал. Кэт выписывается из больницы, чтобы избавиться от меня.

– Проклятие!

– Ну ничего, пусть все идет, как идет! Я буду действовать по твоему плану еще несколько дней, как и обещал, а потом сменю тактику. И ты мне в этом поможешь, потому что тоже обещал это сделать.

– Трэвис… а, черт. И чего же ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты привел ее на мою яхту.

–А потом?

– А потом мы с ней выйдем в море.

– И какой из этого будет толк?

– Она сейчас прячется от того, что случилось, от меня и от себя. Я не могу достучаться до нее. Но я знаю, что поможет нам это сделать – ее фотоаппараты. Они для Кэт дороже всего на свете.

И уж конечно, дороже Трэвиса Дэнверса.

– Ты же говорил, что она продала фотоаппараты.

– Я их разыскал. Сейчас они на борту “Повелительницы ветров”, в спроектированной мной фотолаборатории. Там же новейшая компьютерная система, которая позволит Кэт делать со снимками все, что она пожелает. А благодаря твоим связям с фирмой “Никон” она сможет опробовать как современные цифровые фотоаппараты и программное обеспечение, так и привычное старое оборудование.

– Старое? Клянусь Богом, Фред убил бы тебя, услышав эти слова. Его автоматические объективы с переменным фокусным расстоянием произвели такую же революцию в фотографии, как твои корпуса в яхто-строении. Они тоже самые передовые и непревзойденные.

– Прекрасно. У меня как раз полный комплект его новейших объективов, от самых маленьких до самых больших. В моей коллекции есть даже такие штучки, которые позволяют сосчитать булыжники на луне.

– Кэти упадет в обморок, обнаружив, что ты купил ей все это.

– Обморок был бы очень кстати. Это убедило бы нас обоих, что мы еще живы.

Харрингтон сочувственно крякнул.

– Незачем углублять ту яму, в которой ты сидишь. Я скажу Кэти, что специалисты “Никона”, пораженные ее фотографиями, просили опробовать их новые объективы. Клянусь Богом, судя по тому, как проходит выставка в Лос-Анджелесе, у нее скоро отбоя не будет от фирм, желающих предоставить фотооборудование.

– Выставка проходит хорошо?

– Хозяева галереи не успевают выставлять ее произведения. Они ходят вокруг и, потирая руки, только и говорят о Кэтрин Кохран, Стиглице двадцать первого века.

– Ты уже сообщил ей эту новость? – спросил Трэвис.