Как укротить леди - Кейси Майклз

Спустя четыре дня после того, как Лукас с Рафом привели мужчин из «Сломанного колеса» на Белгрейв-сквер, и через три дня после внезапного отъезда лорда Фрейни в его поместье в Линкольншире Лукас пришел в кабинет Рафа, и они вместе ознакомились с письмами Хелен Дотри.

– Бедная мама, – вздохнул Раф, бросая пачку писем в огонь и поворачивая листы кочергой, пока бумага не превратилась в пепел. – За всю жизнь ей ни разу не удалось выиграть. Ничего удивительного, что Фрейни считал эти письма своей козырной картой. Я чувствую себя виноватым, что прочел ее интерпретацию того, что было на самом деле.

– А что там у тебя на столе? Не листовки ли «Граждан за справедливость»?

– Да, – сказал Раф, возвращаясь за свой письменный стол. – И еще несколько записей, сделанных рукой Фрейни. Фрейни уже набросал проект своей речи перед парламентом, в которой члены этого общества объявляются мятежниками и разбойниками, что давало ему основания потребовать ужесточения законов во имя спасения страны от якобы грозящей революции.

– Дай-ка взглянуть!

Но когда он взял у Рафа лист бумаги, по его спине дрожь пробежала. Не от содержания, а от почерка.

– Лукас! Что-то случилось?

– Да, пожалуй… Я узнаю этот почерк, его трудно спутать с каким-либо другим.

Он растерянно посмотрел на друга.

– Ты знаешь, что около года назад я получил некое письмо. Относительно моего отца.

Раф кивнул:

– Там еще говорилось, что твой отец был невиновен, что кто-то другой навлек на него подозрения, чтобы убрать его с дороги и тем самым расчистить себе путь к карьере.

– Да-да! После дипломатических успехов, которых отец добился во время пребывания на континенте, ему прочили пост премьер-министра после ухода Питта. И очень скоро после смерти отца тот действительно ушел в отставку, уступив свой пост Эддингтону, понимаешь? То есть Питт и не думал об отце как о кандидате на пост премьер-министра. Значит, он мог остаться в живых…

– Уж не хочешь ли ты сказать, что это письмо написал Фрейни?

– Да, именно это, – сказал Лукас, вскочил на ноги и стал расхаживать по кабинету. Так ему лучше думалось. – Но с какой целью?

– Кто знает, какие у него были причины? Ведь у Фрейни такие амбиции! Он широко разбрасывает свои сети в надежде, что кто-нибудь в них попадется. Как поймал тебя, пообещав назвать имя человека, предавшего твоего отца, в обмен на твою помощь в его грандиозных замыслах.

– В глубине души я думал, что Фрейни хотел кого-то убить… моими руками. – Он положил лист бумаги на стол и посмотрел на своего друга. – А теперь? А теперь я думаю так: либо он и был тем человеком, который погубил моего отца, рассчитывая сам занять кресло Питта, либо ему ничего не ведомо ни о моем отце, ни о том предателе.

– И вполне может быть, что ты никогда этого не узнаешь. После того, что произошло с его домом, Фрейни полностью утратил доверие парламента, его политическая карьера рухнула, но он никогда не понесет наказания за то зло, какое, предположительно, принес твоей семье. Ты сможешь с этим примириться, дружище?

Лукас подошел к окну, выходящему на небольшой сад за домом.

На широкой белой скамье, половину которой закрывала густая тень от нависающих ветвей граба, сидели Николь и Лидия.