Разрушающие себя - Яна Мелевич

Кошмар еще толком не начался, а меня уже что-то потряхивает. Диана сегодня осталась дома, пришлось ее уговаривать. Все равно после обеда она записалась к косметологу, пусть съездит и развеется. Дома в одиночестве Загорская начинала себя грызть, ведь голова была не занята.

Пусть до детского дома пролетел незаметно. Я разглядывал яркие вывески, зеленые кустарники и деревья из окна такси. Аккуратно стриженные газоны, идеально вымощенные дорожки, ровный асфальт и люди, изнывающие от жары. Кто-то бежал к фонтанам, другие штурмовали магазины в поисках прохладных напитков.

Обдуваемый прохладой кондиционера, я задумчиво провел пальцем по экрану смартфона. Мне хотелось набрать номер Дианы, позвонить, спросить что-нибудь. Она бы поворчала, что мы расстались совсем недавно, нечего названивать — не умираю. Я уже почти коснулся экрана, дабы его разблокировать, но отвлекся на звук клаксона.

Водитель впереди нас отчаянно кому-то сигналил. Старушке, которая едва переползала через пешеходный переход. Я бы не обратил на нее внимания, но увидел мальчика. Такого знакомого, почти родного. Он озирался, будто не зная, в какую сторону податься. Моргнув, я потерял его из виду. На белых полосках топталась все та же старушка, медленно продвигающаяся на другую сторону дороги.

Интересно, что мальчик искал?

— Полчаса, — строгий взгляд заведующей напомнил мне о последствиях, если вздумаю нарушить правила.

К детям меня чуть не под конвоем допускали. Хотя охотнее, чем еще пару месяцев назад.

— Ник!

В мои объятия попали два урагана. Притом самый молчаливый вытянулся гораздо сильнее, чем второй. Федя явно расстраивался из-за того, что Василиса вскорости может догнать его. Стыдно быть низкорослым парнем — так он мне признался в прошлую встречу один на один. Сейчас же он просто прижимался одновременно с Васей, не особо возмущаясь на тему того, что обнимаются только глупые взрослые и маленькие дети.

— Чуть с ног не смели, — фыркнул я, поочередно ероша волосы ребят. — Аж в окно едва не выдуло.

— Тебя выдуешь, как же.

— За хамство можно леща отхватить.

Так себе угроза, они в нее не верили особо. Вот воспитательница, незнакомая мне молодая девица, насторожилась и нахмурилась. Правда, следом успокоилась, продолжая стоять в стороне, наблюдая за нами. Жалкие тридцать минут мне не хотелось тратить на разъяснения и споры с руководством детского дома, поэтому я просто отпустил детей, присаживаясь перед ними на корточки.

— Ну, кто первый мне расскажет о своих великих достижениях? — хмыкнул я, замечая, как загораются у детей глаза. Особенно у Васи. Говорить она не могла, зато делиться своими талантами очень любила. Мгновенно унеслась из кабинета заведующей, чуть не снеся ахнувшую воспитательницу, оставляя нас с Федей одних.

— А Дианы не будет? — спросил он осторожно, стоило мне подняться. Вздрогнув, я ощутил прикосновение к своей руке и вздохнул, качая головой.

— Не сегодня, — попытавшись улыбнуться, выдавил из себя.

Взглядом прошелся по привычной обстановке: от шкафа с документами до многофункционального устройства, на котором мигал датчик замятия бумаги. Захотелось подойти, вытащить чертов лист, дабы немного потянуть время и не отвечать на неудобные вопросы. Диана стала часто пропускать встречи, просто передавала привет, прячась от Васи с Федей, как делал когда-то я.

— Ей больно, да? Как тебе? — тихо спросил Федька, я выдохнул, поднимая глаза к потолку. Симпатично, не зря вложили деньги в ремонт. Теперь там трещин было не видно.

— Нормально все, просто она чуточку устала, — я прочистил горло, вновь взглянув на Федю, который смотрел на меня совсем не детским взглядом. — И чего там Вася несет? Опять корову из пластилина слепила?

Выражение лица мелкого изменилось. Он хрюкнул от смеха. Затем запрокинул голову и рассмеялся.

— Лучше! Булки из соленого теста. Петька одну такую съел — вот смеху было. Дурак же, не понял, что поделка.

У меня было время до встречи с ребятами из центра. Законные полчаса истекли, в пакете фальшивые булочки, а в памяти гордая улыбка Васи. Еще бы, ведь ее похвалили за такую красоту. Не знаю, что с этой фигней буду делать. На столе поставить и сказать Роме, чтоб угощался? Шутки над ним иногда веселят. Мне кажется, он меня скоро убьет, не посмотрев на заверение Гриши, что это просто часть психотерапии. «Удовлетворение потребностей внутреннего ребенка» — вот так.

Пятая сигарета за день, и я слышу звонок смартфона. Выдохнув дым, достаю его из заднего кармана джинсов, не глядя на экран.

— Алло?

— Никита… у меня просьба.

Когда Блажена так говорит, значит хочет мне что-то подсунуть. Какую-нибудь гадость. В прошлый раз я еле отбился от несчастной больной черепахи, потом попугая, затем кота. Но у моей подруги упрямство носорога, когда надо — задолбает до колик.

— Щенка не возьму, — я сразу обозначаю свою позицию. — И кролика тоже. Кота, слона, пингвина и вообще любую живность! Не вздумай даже предлагать. Не-а.

На том конце Солнцева тяжко вздыхает, затем отвечает:

— Это не щенок, Никит. Я хочу выкупить со зверофермы норок. С меня расписка, договор что угодно. Я верну тебе деньги, пожалуйста, — она замолкает, затем тихо-тихо всхлипывает. Нет, это не для того, чтобы у меня жалость вызвать.

Скорее пытается задушить в себе слезы. Знаю я ее. Поди, опять насмотрелась на бедных зверушек в клетках и воет в машине. Только недавно ревела два дня после того, как у них в приюте песик помер, попавший под колеса автомобиля.

Я мысленно прикинул траты. Звероферма — это пиздец как дорого. Шубы людям ценнее маленьких братьев. Галерея начала приносить нехилый доход, стоило только почаще там появляться. Но все равно — придётся очень хорошо потратиться, ведь выкупить одну лисичку или норку стоит целое состояние.

Делаю еще одну затяжку и открываю рот, дабы ответить, но замираю. Он стоит передо мной — мальчик из моих видений и снов. Все такой же потерянный, не знающий, куда идти. Разглядывает с ног до головы, будто пытается найти во мне что-то знакомое.

— …я понимаю, это очень много. Но правда больше не к кому обратиться. Мы собрали сумму, но ее недостаточно. Хотя бы часть животных спасти. Об остальном я договорилась, вопрос лишь в выкупе. Если тебе несложно…

Я делаю шаг вперед, но мальчик отворачивается и убегает. Он исчезает в толпе так быстро, что невозможно догнать.

— Никит?

— Кидай номер счета.