Дочь последнего дуэлянта - Жюльетта Бенцони

Изабель не была влюблена в де Немура – да и смогла бы она в кого-нибудь влюбиться всерьез, полюбив когда-то Людовика де Конде? Но за это время она успела привязаться к де Немуру. Он был самым лучшим спутником, какого только могла пожелать женщина. Кроме часов их любви, всегда исполненных сладостным удовольствием и весельем, потому что герцог любил смеяться не меньше, чем Изабель, де Немур в трудные часы оказался верным помощником, надежным и внимательным. Их обратная дорога в Шатильон превратилась бы в приятную прогулку, если бы не Шарлотта, которая погрузилась в бездну отчаяния.

Наступил май, и весна, поначалу зябкая и робкая, теперь изо всех сил старалась скрыть печальные следы бесконечных войн и зацвела, покрыв зеленью луга, деревья и кусты. Но главным утешителем был, конечно, тот, кто скакал рядом с каретой. Он был галантен и заботлив. Он останавливал карету, чтобы дамы могли сделать несколько шагов и размять затекшие ноги, он отправил гонцов в свой замок, где им предстояло ночевать, и в Шатильон, чтобы слуги могли все подготовить к приезду путешественниц. Возможно, он надеялся на щедрую благодарность Изабель. А она и не собиралась скупиться. Она и подумать не могла, что бы с ними стало без помощи де Немура после того, как Месье вынес свой приговор. Шарлотта, выслушав его, вновь впала в прострацию, в какой пребывала в Шантийи до приезда Изабель. Мать, приехавшая с мольбой вернуть ей сыновей, была отправлена в изгнание! Парламент, неизменно кичившийся своей независимостью, подчинился интригану-принцу, цену которому знали все парижане. Поверить в это было просто невозможно!

После приятного пребывания в Немуре, где Амадей сам прислуживал принцессе, словно она была королевой, путешествие завершилось своего рода праздничным торжеством. Как только путешественницы увидели впереди крепостные стены Шатильона, дозорный на башне протрубил в трубу, и замок ожил. Зазвонили колокола, ворота городка распахнулись, и из них вышла делегация почетных граждан, чтобы встретить, конечно же, свою госпожу герцогиню и приветствовать Ее Высочество госпожу принцессу де Конде.

Девушки бросали ей цветы, люди хлопали в ладоши и восторженно выкрикивали приветствия и добрые пожелания. На дрожащих губах Шарлотты затеплилась улыбка. Так они проехали по главной улице города, а у дверей замка Изабель первой вышла из кареты и поблагодарила принцессу за честь, которую она оказывает ее дому, присев в изящном реверансе. После чего представила принцессе своего сына, взяв его из рук кормилицы. Представила не без гордости, потому что маленький Людовик-Гаспар был прелестен.

– Еще один, которому не дано счастья знать отца, – вздохнула принцесса, погладив атласную щечку малыша. – Мужчины – ужасные существа: если они не воюют, они дерутся на своих ужасных дуэлях. Вы сама об этом кое-что знаете, моя дорогая, – сказала она, обратившись к Изабель.

– Это так, но я, хоть и не знаю своего отца, все-таки его обожаю! Однако, прошу вас, входите! Вы, да и все мы нуждаемся в отдыхе.

И Шарлотта вошла в дом Изабель, которую любила как родную дочь, а может быть, даже больше, с тех пор как госпожа де Лонгвиль вздумала разыгрывать из себя героиню авантюрного романа, и в этом доме ей было хорошо. С гонцом де Немура Изабель отправила распоряжение приготовить для принцессы ее собственную спальню – это была самая удобная и красивая комната. Сама она расположилась в соседней, а с другой стороны поместила госпожу де Бриенн, любимую фрейлину принцессы, так что изгнанница была окружена любовью и вниманием, в которых очень нуждалась.