Сломанная роза - Джо Беверли

— Значит, мне нечего бояться? Не думала, что война окажется столь легкой.

Или принесет такое разочарование… Алина уже понимала, что ей не хочется, чтобы ее противник сворачивал шатры и уходил из-под стен ее крепости на поиски более легкой добычи.

Рауль прислонился к повозке жестянщика.

— Нет такого замка, который устоял бы перед решительным и правильно рассчитанным натиском. Со временем ваш противник подведет под стены подкопы, заложит в них порох… Одна искра — и стены рухнут.

Алина слушала и боролась с искушением положить руку на его широкую грудь. Должна ли осаждённая крепость добровольно распахнуть ворота и впустить завоевателя?

— Но у нашего воображаемого врага мало времени…

Рауль взял ее руку, нежно провел большим пальцем по ладони.

— В этом случае он может атаковать вас издали. В ход пойдут баллисты, и стены крепости падут.

— О, значит, мне угрожает смертельная опасность. Ведь я, верно, буду осыпать неприятеля градом камней со стен моей крепости?

— А все мы знаем, как великолепны вы на стенах… Губы Алины дрогнули.

— Вы тогда атаковали меня?

Рауль поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь.

— И делать это еще раз, разумеется, нечестно.

Он схватил ее за руку, другой рукою обвил талию и yтащил за повозку, так что на несколько мгновений она оказалась скрыта от взоров толпы. Он закрывал ей выход из укромного угла за повозкой; его ладонь зажала ей рот прежде, чем она успела вскрикнуть.

Алина молча смотрела на него, охваченная ужасом, смешанным с возбуждением. Джеанна предупреждала. Подтвердятся ли ее опасения?

Рауль убрал руку от ее губ, но немедленно припал к ним жарким, властным поцелуем, свидетельствующим не о вежливом ухаживании, но о начавшемся штурме.

К ней прижималось сильное, большое тело; оно подчиняло ее своей власти, влекло к неизвестным опасностям, окружало острым запахом лошадиного пота и сыромятной кожи. Неожиданно Рауль задрал ей юбки и раздвинул 6едра ногою. Затем, будто не слыша ее приглушенного вопля, поставил ногу на колесо, и земля ушла у Алины из-под ног.

Чтобы не упасть, ей пришлось обхватить его за плечи. Теперь она тоже прижималась к нему всем телом, беззащитная, открытая его натиску.

Тут что-то пронзило ее всю, и она содрогнулась, как от удара грома.

Испугавшись собственных ощущений, она в отчаянии уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но силы изменили ей. Рауль тихонько покачивал ее на ноге; завладев ее ртом, раздвигал губы кончиком языка, подчинял еесвоей воле руками, губами, бедром, пока она не перестала сопротивляться и не могла уже думать, не то что биться с ним.

Тогда она сама поцеловала его и обнаружила, что поражение сулит ей гораздо больше приятного, чем дальнейшее сопротивление…

И вот, наконец, спустя несколько долгих мгновений, Рауль с сожалением оторвался от губ Алины и поцеловал ее в кончик носа.

— Теперь вы завоеваны, моя маленькая крепость?

То был не вопрос, а самодовольное утверждение.

Алина кольнула ему спину кинжалом, который незаметно вытащила у него же из ножен.

— А вы?

От изумления улыбка сползла с его лица, но мало-помалу вернулась, хотя в глазах все еще пряталась тревога.

— Отвлечь, а потом атаковать? Отличная тактика. Но помните: опасно брать пленных, с которыми вы можете не справиться.

Алина постаралась придать голосу твердость, несмотря на свое нелепое положение: она все еще сидела верхом на бедре Рауля.

— Я знаю, как справиться с вами, Рауль де Журэ. Я отпущу вас за выкуп, как только вы, — и она кольнула его кинжалом так, что он охнул, — признаете, что были так же ошеломлены этим нападением, как и я.

— Больше, мой прекрасный противник. Иначе вы не завладели бы моим ножом.

Она не могла и ожидать столь полной капитуляции.

Теперь медленно и осторожно убрать нож. Какой ответный удар готовит Рауль? Но он просто опустил ее на землю, отступил назад и протянул руку. Алина положила в эту руку нож и принялась оправлять на себе платье, ни на минуту не забывая горячей боли там, где ее касалось только что бедро Рауля; боли, от которой ей хотелось схватить его за пояс и притянуть обратно к себе. Она потупилась, старательно расправляя складки туники.

— Вы замечательная женщина, Алина Берсток.

Алина подняла глаза.

— Потому, что я не совсем потеряла голову от ваших поцелуев?

— Потому, что даже в наслаждении вы не теряете себя. — Рауль медленно, очень медленно вложил кинжал в богато украшенные ножны. — Или вы отрицаете, что наслаждались, леди Алина?

Она хотела бы, но пересохший рот и боль в промежности не позволили. Теперь, когда они с Раулем разрушили еще одну стену вежливого отчуждения, лгать нельзя.

— Нет, не отрицаю, но сержусь на вас. Вы ожидали, что останетесь спокойны.

— Этого я ожидать не мог. Просто я недооценил вашу силу. Итак, — продолжал он со своей обычной теплой улыбкой, — я ваш пленник. Какой выкуп вы хотите получить?

— А что вы предлагаете?

— Полноте, Алина. Это глупо.

— Вовсе нет, — усмехнулась она. — Я лишь хотела трижды повторить то, что сделали вы.

Он снова закрыл ей путь на свободу.

— Сто поцелуев.

Алина смотрела на него, уже подчиняясь его чарам.

— Что станется с нашими губами?

— Можно растянуть три сотни на долгие годы.

Она перевела взгляд на его грудь, где мерцал и переливался золотистый камень, окаймленный затейливой вязью золотого шитья. Пышная, многоцветная одежда напомнила ей, что он чужестранец.

— Еще до холодов вы вернетесь обратно в край винограда и цветущего миндаля.

— Вы могли бы поехать со мною.

Именно этих слов Алина ждала, но теперь, когда они были сказаны, она испугалась.

— Нет, не могла бы.

— Отчего?

— Я не могу оставить дом, друзей, семью…

— Понимаю, — с обидным спокойствием отвечал Рауль. — Ну что ж, возможно, нам пора отвлечься от наших игр и сосредоточиться на заботах наших друзей. Джеанне и Галерану нужны наши ясные головы и готовность к действию…

Вот как мало ему дела до нее! Алина вырвалась из его объятий.

— Вы правы. Итак, сэр учитель, больше никаких атак. Вы теперь знаете, что моя крепость умеет защищаться.

— Умеет. Пока на нее не двинутся по-настоящему крупные силы.

Борясь со слезами, Алина пошла вдоль повозки. Он мог хотя бы попробовать переубедить ее.