Чудовищная ложь - К. А. Найт

Кто бы мог подумать, что я окажусь именно здесь? Иду за тигром по городу спящих монстров.

Мы блуждаем некоторое время. Солнце светит ярко, освещая все недостатки, которые ненавидят люди, но которые я начинаю любить, потому что это дом, и, черт возьми, я чувствую, что это так. В этих несовершенствах я нахожу красоту. Заметив магазин с товарами, я останавливаюсь и забегаю внутрь. Это не традиция, но мне плевать, пока я обыскиваю заднюю кладовую. Темнота больше не пугает. Переднюю часть разграбили, но в задней, под коробкой с давно унесенными припасами, я нахожу то, что хотела — подарок для Акуджи.

Он будет в восторге, несмотря на то, что он не традиционный. Я аккуратно заворачиваю его и беру рюкзак, который наполняю, прежде чем водрузить его на спину.

— Прости, дружок, — говорю я, поглаживая тигра, пока он нетерпеливо вздыхает. — Пойдем.

Я продолжаю идти за ним, и когда тигр останавливается, я не могу удержаться от того, чтобы не поглазеть, как он ожидающе толкает меня в бок. Он привел меня в зоопарк, и у заросшего входа, под арочными металлическими воротами с выгравированным на них словом «Зоопарк», оказался рай.

Я думала, что все хищные животные мертвы, но ошибалась. Вход ведет в длинный, открытый коридор с цветами и лианами, и пока смотрю, мимо медленно прогуливаются олени, сурикаты и зебры. Вдалеке бродят волки, поэтому я остаюсь здесь со своим тигром, не желая их беспокоить, но, похоже, они живут вместе в гармонии.

Я знаю, что это неестественно, но им, кажется, все равно. Это напоминает мне о моем монстре и людях, которые теперь живут здесь.

Хищник и жертва смешиваются, бросая вызов обстоятельствам и создавая совместный дом.

Не сомневаюсь, что нападения и убийства все еще происходят, но очень приятно наблюдать за миром, который они создали здесь, в месте, где раньше их держали в клетке. Посмотрев вниз на своего тигра, я усмехнулась.

— Спасибо, что показал мне свой дом, — пробормотала я, но он только хмыкнул, щелкнул хвостом и отвернулся. Я хмурюсь, следуя за ним. Неужели он здесь не живет?

Он меня не бросит?

Тигр начинает вести меня обратно через город к нашему дому, и тогда я усмехаюсь. Возможно, у него есть свой дом в зоопарке, но он выбрал нас. Я не должна быть так взволнована и счастлива, как сейчас, но какого черта. Я держу дверь открытой для него, и мы проскальзываем обратно в гостеприимную темноту. Я спешу вернуться в комнату Акуджи, пока он не проснулся и не испугался, кладу рюкзак в укромный уголок, затем снимаю ботинки и снова погружаюсь в его объятия.

Он что-то бормочет во сне и, нахмурившись, притягивает меня ближе. Мой тигр обходит меня и ложится сзади. Два моих хищника. Здесь, в темноте, с двумя монстрами, я впервые в жизни погружаюсь в глубокий, спокойный сон.

~

Когда я просыпаюсь в следующий раз, я знаю, что уже темно. Акуджи наблюдает за мной, и я ухмыляюсь, когда вижу его сузившиеся глаза.

— От тебя пахнет животными и городом, — урчит он.

— Я выходила, пока ты спал, — говорю я ему без страха.

— Ария, — рычит он с упреком, но я закатываю глаза.

— Мне не нужна постоянная защита, со мной все в порядке, — говорю я ему, обхватывая его ногами.

— Ты никуда не уходишь одна, — требует он.

— Я была не одна. — Я оглядываюсь, но тигра уже нет. Предатель. — Теперь, ты хочешь говорить или действовать? — Я покачиваю бедрами, и его глаза вспыхивают красным.

— Может, ты будешь слушаться, когда мой член зарыт в твоей киске. Я позволю тебе кончить, только когда ты уступишь, — предупреждает Акуджи и срывает с себя кожу, чтобы остаться голым. Акуджи прижимается к моей киске через трусики. Застонав, я встретила его губы в порыве. Его поцелуй жесткий, тревожный, злой и собственнический, но я отдаю столько же, сколько получаю, когда он просовывает руки под мою рубашку и сжимает мою грудь.

Раздается стук в дверь, разрывая нас в темноте.

— Не обращай внимания, — огрызается он, пытаясь снова поцеловать меня.

Я стону, когда стук повторяется.

— Прости, Рейгнер, но здесь посыльный, который говорит, что больше ни с кем не хочет разговаривать.

Вздохнув, Акуджи нежно целует меня.

— Сегодня, малышка, ты вся моя. Никаких помех, только я и мои порочные желания. — Он вскакивает на ноги, обнаженный, его желание очевидно, когда он распахивает дверь. Я хихикаю, когда монстр по ту сторону бледнеет и отступает назад, его глаза расширяются, а затем он в страхе отворачивается. Он знает, что прервал.

— В чем дело? — рычит Акуджи. Другой монстр выходит из-за спины первого, намеренно не глядя на меня, сидящую в гнезде.

— От Самаэля, — предлагает он с поклоном, чуть не сломав себе спину. — Человек жив и в порядке. Она не знает ничего, что могло бы помочь. Поздравляю со спариванием, нас не будет рядом, пока ты спариваешь добычу.

Акуджи приподнимает бровь, но кивает, когда монстры разбегаются и дверь закрывается.

— Как ты думаешь, она действительно в порядке? — спрашиваю я.

— Он не стал бы врать. — Акуджи пожимает плечами. — Пока что она жива. Я не знаю, останется ли она такой, но я ничего не могу сделать. Она сама должна найти способ выбраться оттуда живой. Если она будет вести себя хорошо, то сможет, но если она даст им повод, они ее убьют.

— Замечательно. — Я откинулась назад, все желание испарилось. — Мы ничего не можем сделать?

— Нет, малыш, точно так же, как они ничего не могут сделать, чтобы помешать мне спариться с тобой сегодня ночью. — На этом рычащем предложении я вздрогнула, понимая, что он прав. Это забота на завтра. Сегодняшний вечер — наш.

Для нас.

Сегодня наша церемония спаривания.

— Итак, где мы… — Дверь открывается, ударяясь о стену на середине предложения, и я смеюсь. Единственный человек, который охотно сделал бы это, стоит в дверном проеме с моим тигром, который поднял лапу, помогая ему. Ророак ухмыляется Акуджи. — Пойдем, Рейгнер. Мы должны подготовиться, и женщины здесь, чтобы подготовить твою пару. — Он ухмыляется, глядя на меня. — Я буду там, чтобы поддержать тебя, Ария. Увидимся через несколько часов

— Будь умницей. — Акуджи ворчит, отбиваясь от хватающих рук своего генерала. — До встречи, малышка. — Его вытаскивают из комнаты. Я встаю и надеваю джинсы как раз вовремя, когда