Убийство Вампира Завоевателя - Карисса Бродбент

Я снова открыла рот. Закрыла.

Ткачиха помоги мне.

— Я не знала, что ты такой старомодный, — сказала я. — Один секс, и вдруг ты предлагаешь брак, короны и…

— Не брак. — Он быстро проговорил это, а потом поморщился. — Не то чтобы я… Я имела в виду…

Было бы забавнее видеть, как Атриус взволнован, если бы я не была так же взволнована.

Он вздохнул.

— Это соглашение не обо мне. И не о нас. Это титул, который ты заслужила, потому что ты хороший лидер. Ты умна. Ты сострадательна. Ты знаешь, чего хотят и в чем нуждаются жители Глаэи. Ты прожила жизнь многих здесь. И я знаю, что если бы вам поручили заботиться об их благополучии, вы бы отстаивали жизнь этих людей до последнего вздоха. Это делает тебя достойной власти, Виви. — Он язвительно скривил губы. — А таких чертовски мало.

Он сказал это так буднично, словно перечислял содержимое инвентарной описи, и все же я чувствовала, как глубоко он в это верит.

А когда он назвал мое старое имя — мое настоящее имя, — меня словно стрелой пронзило в ребра, и чувство вины залило меня, как горячая кровь.

Я не знала, что сделала такого, что заставило его так высоко обо мне думать. И я так отчаянно хотела быть той женщиной, которой он меня считал.

Я не могла говорить. Ткачиха, я даже едва могла дышать. Когда я ничего не сказала, он выпрямился и прочистил горло.

— Ты не должна ничего решать сейчас, — сказал он.

Но я уже решила.

В этот момент я решила все.

Атриус был нашим ответом. Наш путь к тому, чтобы наконец свергнуть Короля Пифора и сделать это проклятое королевство таким, каким оно должно быть. Он будет хорошим правителем. Он будет принимать советы от своего народа, человеческого или нет. Я верила в это.

Я не хотела, чтобы еще одна душа увяла под властью Короля Пифора.

И я отказалась убить Атриуса.

Я не была дурой. Я знала, что это значит. Когда Сестра предавала Арахессенов, ее разрезали на части и оставляли по всей Глаэи — проклятую, чтобы никогда больше не стать целой, ни физически, ни духовно.

У меня был только один бескровный путь вперед — в последний раз попытаться убедить Зрячую Мать, что Атриус может стать достойным союзником.

И если это не удастся…

Что ж. Атриус был готов пожертвовать жизнью своей богини, чтобы спасти свой народ.

Я была бы готова принести такую же жертву.

Атриус как-то странно смотрел на меня, нахмурив брови. Его большой палец провел по моей руке, и я поняла, что она дрожит.

— Виви, — тихо произнес он. Это было все. Только мое имя, и в нем вопрос, который он не задал.

На мгновение мне захотелось рассказать ему все. Всю правду.

Это было эгоистичное желание.

Ведь если я расскажу Атриусу правду о том, почему меня послали сюда, это сделает меня предателем. А у военного лидера, столкнувшегося с предателем, был бы только один выход. Он должен был казнить меня. Даже если он решит, что я слишком важен, чтобы жертвовать мной, он не будет мне доверять, а ему нужно было доверять мне, если он и его люди собирались пройти через Перевал Задра живыми.

Или.

Или, что еще хуже, он попытается спасти меня.

А Атриус не мог этого сделать. Король Пифора был его врагом. Король Пифора должен был оставаться его единственным объектом внимания. Не Арахессены. Он не мог спасти меня и убить Короля Пифора. Попытка может уничтожить его.

Почему-то именно эта возможность, а не моя казнь, заставила меня затаить дыхание от ужаса. Странно, ведь так никогда бы не случилось. Атриус был безжалостным королем. Он убьет предателя.

Я повторяла себе это снова и снова, пока он с такой заботой смотрел на меня, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей руки.

Я слабо улыбнулась.

— Я просто… Я не могу думать ни о чем таком, пока этот ублюдок не умрет. Вот и все.

Он кивнул, как будто это имело для него смысл.

— Конечно, — пробормотал он.

Уже стемнело. Солнце село. Атриус потянулся, затем встал. — Я дам тебе одеться. Потом нам нужно будет поработать.

Но я поймала его за руку и потянула обратно вниз. И прежде чем я поняла, что делаю, мои руки оказались по обе стороны от его лица, а мой рот прижался к его губам в глубоком поцелуе.

После секундного замешательства его взгляд смягчился, и он притянул меня ближе.

Я целовала его долго-долго.

ГЛАВА 37

Как только солнце зашло, ночь озарилась активной деятельностью. Солдаты и лекари тут же выползали из палаток, готовые оказать помощь раненым или продолжить сбор припасов. Вампирское исцеление творило чудеса — моя собственная рана теперь была не более, чем второстепенным делом.

Я выбрала длинный путь к своей палатке, идя вдоль береговой линии. Вдалеке лунный свет ласкал прибрежные скалы. Я не могла не думать о том, что произошло там прошлой ночью. Ткачиха, я подумала, не оставила ли я следов ногтей на тех камнях. Затем я резко остановилась.

Мое внимание привлекло далекое присутствие — знакомое присутствие. От боли в нем у меня перехватило дыхание.

Я спустилась на берег и подошел к другому скоплению зазубренных камней. Между ними, сидя на влажном песке и подтянув колени к груди, свернулась фигура. В одной руке у него был клинок, который он искусно крутил, раз за разом сильно вгоняя его во влажный песок. ТУК-ТУК.

— Эреккус, — тихо сказала я.

Он услышал меня. Он не смотрел на меня.

Он выдернул клинок из песка, покрутил его, снова вогнал. ТУК-ТУК.

Я подошла к нему и села рядом. Вблизи его аура вибрировала от такой агонии, что она пронзала меня, как битое стекло. Выражение его лица было тягучим и измученным. Одна сторона его лица была обожжена — плоть была фиолетовой и слегка покрылась волдырями. Он не позаботился о том, чтобы уберечься от солнца.

— Мне не нужны банальности. Он говорил хрипло, словно не разговаривал уже несколько дней.

— Я их не принесла.

ТУК-ТУК, и он снова вонзил клинок в песок.

— Я не хочу говорить, — сказал он.

Мое сердце разрывалось от боли. Мне было так хорошо знакомо это чувство. Его душа кричала о дочери — сидя так близко, я практически видел лицо девочки.

Я читала в своих исследованиях, что многие вампирские общества, особенно дворянские, возмущались своими детьми, что они