Блейз Уиндхем - Бертрис Смолл

— Можешь предложить ей выбор, от которогоона наверняка откажется. Скажи, что она должна выйти за Уиндхема, а если онабудет против, выбери ей другого мужа — кажется, она всей душой ненавидитмолодого Томаса Сеймура, — усмехнулся шут. — Не думаю, чтобы онаотдала ему предпочтение перед лордом Уиндхемом.

Король восхищенно уставился на Уилла Саммерса.

— Похоже, Уилл, ты проворонил своюсудьбу. Ты настолько умен, что мог бы править страной!

— Нет, Гэл, — последовал сдержанныйответ, — слава Богу, для этого я не настолько глуп!

Король взорвался хохотом.

— Ты прав, Уилл! Боюсь, ты чересчур умен!

— Так вы примете лорда Уиндхема, милордГенрих?

— Да, но это будет тайная встреча. Тебеизвестно, где он остановился?

— Нет, Гэл, но разузнать это нетрудно.

— Тогда найди его и приведи сюда какможно быстрее.

Посмотрим, чего хочет от меня эрл, и в обмен явелю ему жениться на моей милой и прелестной Блейз, а сам приударю заочаровательной мистрис Анной Болейн.

— Если таково твое желание, Гэл, пожалуй,я не стану помогать тебе выдать замуж леди Уиндхем, — посерьезнел УиллСаммерс.

— Что это с тобой, — Уилл? Почемувсе вокруг меня так настроены против мистрис Анны?

— Я всего лишь шут, милорд, —откликнулся Уилл Саммерс, — но я не слепой. Эта леди — непростой орешек.Она никому ничего не уступит, не уподобится своей сестре, ибо я вижу по ееглазам — это решительная женщина, которая намерена взять от жизни столько,сколько сумеет. Из Франции до нас не доходили сплетни о ее безнравственности —в отличие от мистрис Мэри, которую король Франциск называл своей лошадкой. Эталеди — девственница, и даже ты не имеешь права соблазнять высокороднуюдевственницу, Гэл. Она назначит высокую цену, и может статься, ты не сумеешьили не захочешь заплатить ее, мой повелитель.

— Я намерен овладеть ею, Уилл, —возразил король. — Какую бы цену ни назначила мистрис Анна Болейн, я срадостью заплачу ее!

Уилл Саммерс покачал головой. Он искреннелюбил короля, но иногда Генрих руководствовался скорее желаниями своего орудия,чем доводами рассудка. Женщины были его величайшей слабостью, и навернякадолжны были стать причиной его падения. Шут низко поклонился и отправился напоиски эрла Лэнгфордского.

Спустя час он наконец нашел Энтони Уиндхема —тот играл в кости с молодыми придворными в удаленной комнате.

— Милорд эрл?

Энтони Уиндхем оглянулся. Он не знал УиллаСаммерса, ибо шут лишь недавно появился при дворе, как и Блейз.

— Да, я — лорд Уиндхем, — ответилЭнтони.

— А я — Уилл Саммерс, милорд, королевскийшут. До его величества дошел слух, что вы просили аудиенции, и, зная, что выприбыли издалека, король решил удовлетворить вашу просьбу. Будьте любезныследовать за мной.

— Но королевский секретарь сказал… —начал было Тони.

— Секретарь еще глупее, чем я,милорд, — надеюсь, в отличие от вас. — Повернувшись, шут быстро пошелпрочь.

Энтони сгреб со стола свой выигрыш и бросилсявслед за Уиллом Саммерсом, который провел его по коридорам Гринвичского дворцаво внутренние покои короля, воспользовавшись потайной дверью и избегаяпоявления в приемной, где толпились джентльмены, падкие на сплетни.

Король обернулся на звук шагов и улыбнулся,протягивая руку.

— Энтони Уиндхем! Как приятно вновьвидеть вас здесь.

Мне доложили, что вы хотели меня видеть. В чемже дело, милорд эрл? Уилл, налей нам рейнского! Садитесь, Тони.

— Милорд, я оказался в весьма щекотливомположении, ибо, прибыв сегодня утром ко двору и попросив аудиенции, я узналновости, ввиду которых моя просьба становится не только бесполезной, но иопасной, и мне бы не хотелось оскорбить вас, милорд, — осторожно произнесон.

Уилл Саммерс подал им кубки и устроился наскамеечке у ног короля. Король так ничего и не понял, поскольку был слишкомпоглощен своими делами, но шут был готов заложить соверен, что прибытие эрлаЛэнгфордского ко двору каким-то образом связано с Блейз Уиндхем.

— Ваша деликатность и скромностьзаслуживают уважения, милорд, — отозвался король. — Скажите же, зачемвы приехали, и я обещаю, что не обижусь на вашу откровенность.

— Как можно обижаться неизвестно на что,Гэл? — пошутил Уилл в попытке прояснить положение и помочь эрлу.

Смех короля огласил всю комнату, и он глотнулвина.

— Твоя правда, шут, — кивнул он и,повернувшись к Энтони, приказал:

— Говорите же, милорд эрл!

— Должно быть, вам известно,милорд, — начал Энтони, — что я унаследовал титул от своего любимогодядюшки, Эдмунда Уиндхема. Разница в возрасте между нами составляла всегочетыре года, и поскольку он осиротел при рождении, его воспитала моя мать, егосводная сестра. Мы выросли вместе и стали скорее братьями, чем дядей иплемянником.

Прошлой осенью я покинул двор, чтобы осмотретьсвои земли, — они граничат с землями Эдмунда. Я гостил у дяди и его жены,в поместье Риверс-Эдж. Мы с дядей проводили дни на охоте, а затем, в последнийдень перед моим отъездом, Эдмунд предложил отказаться от охоты и остаться дома— было ветрено и холодно. Но я по глупости начал подтрунивать над ним.Возвращаясь домой тем вечером, мы увлеклись разговором, и неожиданно из лесавыскочил олень прямо перед нами. Собаки обезумели, кони встали на дыбы, иЭдмунд не сумел удержаться в седле. Он рухнул на землю. Я спрыгнул с коня ибросился к нему. Он уже умирал, милорд, но каким-то чудом прожил еще несколькоминут.

Я встал рядом с ним, неистово ругая себя ивидя, как угасает блеск жизни в его глазах Я припомнил, что это мои утренниенасмешки привели к такому печальному исходу.

Эдмунд пошевелил губами, и, склонившись кнему, я услышал: «Женись на моей вдове, Тони. Защити ее и моих детей». С этимисловами он умер, милорд.

Мы привезли его тело домой, в Риверс-Эдж, и,услышав страшную весть, его жена потеряла сына. После похорон она просила уменя разрешения отпустить ее вместе с дочерью к ее родителям, чтобы она моглаоправиться от горя.

Я не смог тогда заставить себя рассказать ей опредсмертных словах мужа, ибо в своем горе она обвинила меня в смерти Эдмунда.Я надеялся известить ее обо всем, когда она вернется обратно в Риверс-Эдж.