Прекрасный Грейвс - Л. Дж. Шэн

– Эвер, – мягко произносит Джо. – Ты не виновата. Это могло случиться с кем угодно.

– Вот оно и случилось со мной, – я печально улыбаюсь. Едва могу его разглядеть сквозь водопад слез. Вообще-то такое случилось со мной дважды. Дом оказался уже вторым человеком, за смерть которого отвечаю я. – Помню, как полицейские беседовали со мной, как папа и Ренн судорожно пытались понять, что произошло, а ты продолжал посылать мне сообщение за сообщением. Экран так и продолжал подсвечиваться зеленым, пока один из полицейских не попросил меня отложить его в сторону. Я все еще держала телефон в руке. Даже когда упала на рельсы и ударилась головой, я не отпускала его.

На глаза Джо тоже навернулись слезы. Я не помню, чтобы Джо когда-либо плакал. Он так не плакал, даже когда Дом скончался. Но сейчас он плачет, и когда я тянусь к нему, чтобы взять его за руку, он сжимает мои пальцы так, будто я изо льда. Сжимает ее очень осторожно. Будто я вот-вот растаю.

– Значит, ты винишь себя в смерти матери, а меня – в том, что именно по моей вине ты оказалась на рельсах. – Джо свободной рукой тушит сигарету в пепельнице.

Я провожу большим пальцем по его костяшкам.

– У телефона разрядилась батарея, и через несколько дней я выбросила его в океан. Я и сама хотела утопиться, но не хватило духу. Я подумала, что нам не стоит быть вместе после того, что случилось. Вот настолько виноватой я себя чувствовала. Именно из-за наших отношений она умерла. Мне было противно думать, что после ее смерти я продолжу жить как обычно. Ходить на свидания, трахаться, смеяться, жить и все такое. Все это казалось слишком банальным после того, что произошло. Учебу это тоже не обошло стороной. Поступление в колледж было для меня способом улучшить свое будущее. А я этого не заслужила. Я заслуживала застрять на месте точно так же, как мама собиралась навсегда застрять на рельсах в свои 43. Вот я и вылетела из колледжа. Разорвала все связи с Пиппой и другими моими друзьями.

– Решила себя наказать, – Джо комментирует мой рассказ.

Я выпиваю еще одну рюмку. Картинка в глазах начинает постепенно расплываться.

– Я решила перебраться в Бостон. Оглядываясь назад, легко понять, по какой причине. Я хотела встретиться с тобой, пусть даже подсознательно. Навыдумывала себе всякого поганого про этот город. Что Бостон был отличным рынком для трудоустройства. Что если я когда-нибудь решу снова взяться за учебу, то в этом месте много колледжей. Кроме того, Бостон достаточно далеко от дома, чтобы папа и Ренн не смогли пробить себе путь ко мне. Теперь мне никто не мешал уничтожать себя изнутри.

Джо ничего на это не отвечает. Просто сидит и слушает. Боже, как же прекрасно снова с ним разговаривать. Взгляд его сейчас подобен солнцу. Он заряжает меня теплом и силой.

– Но вскоре я поняла, что этот город слишком большой, слишком серый, слишком суровый. Больше всего мне эта атмосфера напоминала о тебе. О той боли, которую я чувствовала, потеряв тебя, боли, которая уже казалась невыносимой на фоне маминой смерти. Я не выдержала. Вот и переехала в Салем. В то время мне казалось, что здесь можно вернуть себе творческий настрой. Спойлер: даже Салем мне в этом не помог. Мое увлечение искусством угасло вместе с мамой.

– Не думаю, что твое увлечение умерло вместе с ней, – скептически произносит Джо. – По-моему, оно все еще живет внутри тебя, стучится в дверцу и ждет, когда же ты ему позволишь выбраться наружу. А ты держишь его взаперти, потому что для тебя искусство – это способ пробиться вперед. Чтобы достичь чего-то.

Мы задерживаем взгляд друг на друге, прежде чем я наливаю ему еще одну рюмку.

– Теперь твоя очередь рассказать мне, что происходило с тобой в последние годы.

На его губах промелькнула едва заметная улыбка.

– Как ты, наверное, уже догадалась, я отправился в путешествие по Европе, ведь Дому как раз дали добро на поездки после очередного подозрения на рак.

Показываю ему большой палец вверх. После того, что произошло с Сарой, трудно определить, что же из сказанного мне Домом было ложью, а что правдой. За последний месяц я пересматривала все аспекты своих отношений с Домиником. В конечном итоге даже гнев и боль не смогли компенсировать то, что я всем сердцем любила его. И что со своей смертью он унес в могилу все то чувство законченности, которое у меня имелось в душе до тех пор, пока его не похоронили.

– Я хотел сбежать от всей этой суматохи вокруг Дома. Не потому, что мне было наплевать, а потому что я слишком много о нем беспокоился и знать не мог, когда же представится следующая возможность жить самостоятельно. Хотелось как-то пожить для себя. Писать романы, выпивать, трахаться. Жить отстраненной, одинокой жизнью. Затеряться в себе, а потом узнать, кем я на самом деле был, – Джо в глубоком раздумье трет подбородок. – А потом я встретил тебя, и ты взяла и перечеркнула все мои планы. Я не мог никуда от тебя деться, как бы ни старался. Я думал только о тебе. Я писал Дому и моим родителям целые письма про тебя. Я твердил им, что встретил ту самую. Но я все равно не был счастлив. Скорее, чувствовал себя как-то так: «Ты можешь поверить, что я встретил ее еще до того, как переспал с пятнадцатью девушками? До того, как подписал контракт на написание книги? До того, как я снял собственное жилье?» Разумеется, об этом знал только Дом. Даже мама и папа не были в курсе.

Его признание словно разрывает меня на части. Я чувствую, как будто он вскрывает все мои старые раны. Я и не подозревала, что он так глубоко переживает происходящее.

– Я купил билет еще до того, как заговорил с тобой, – сознается Джо, отворачиваясь, чтобы я не увидела, как краснеют его щеки. – План был таков: вернуться домой, собрать вещи, переехать в Калифорнию и надеяться, что ты включишь мозги и поймешь, что встречаешься с неудачником. Я надеялся, что времяпрепровождение с тобой поможет мне поставить точку в работе над рукописью.

Я сжимаю его руку в своей, закрыв глаза. Память о прошлом чрезвычайно болезненна, ведь мы были на волоске от счастливой жизни. На волоске от того, чтобы мама была жива и здорова.