Маньчжурская принцесса - Жюльетта Бенцони

– Я думал, вам будет интересно узнать результаты вчерашней дуэли.– Конечно. Утром я получила от князя записку в сопровождении великого множества цветов. Из чего заключила, что с ним все в порядке. Но, по правде сказать, я немного волнуюсь за его соперника.

– Не беспокойтесь. Он в добром здравии. Да вы и сами скоро в этом убедитесь: я пригласил его, а заодно и даму, которая любезно предоставила нам свой сад. Оказалось, что она дружна с князем Григорием.

– Итак, благодаря Богу, это глупое приключение не обернулось драмой.

– Драмой? Скажите лучше – буффонадой, баронесса.

И он принялся рассказывать, что бой кончился очень быстро, буквально после нескольких выпадов соперники одновременно ранили друг друга.

– Мы с секундантами договорились вести бой до первой крови. Женщина, за честь которой они бились, не стоила того, чтобы умирать за нее. Дальнейшие события подтвердили правильность наших рассуждений: мы увидели ее в карете возле ворот поместья, где состоялась дуэль, в опереточном трауре да еще в компании репортера из «Пти Нисуа»...

– Она предупредила журналистов?

– Во всяком случае тех, кого смогла разыскать. В ее профессии реклама значит многое. Она и мечтать не смела, что из-за нее будут драться на дуэли.

Орхидея не могла удержаться от смеха.

– Если я правильно вас поняла, оба соперника ранены? За кем же она взялась ухаживать?

– А вы как думаете?

Орхидея ответила не задумываясь. Она не получила бы столько цветов от Григория-несчастного.

– Держу пари, за тем, кого она называет «Гри-Гри». Разве можно отвернуться от того, кто дарит вам сокровища Голконды?

– В самую точку! Она бросилась ему на шею, размазывая слезы и посылая проклятия бедняге Альфиери, но тот уже не слышал. Он испросил разрешения укрыться в моей машине от журналистов.

– Он итальянец, не так ли? Вы знакомы с ним?

– Он из Рима... вернее с Сардинии. Да, именно так. Он много путешествует, но всегда приезжает в Ниццу на карнавал. По-моему, у него здесь дом.

– В общем, вы его не знаете. Я тоже, и все же вы нас вместе пригласили сегодня. Зачем?

Лорд Шервуд ответил не сразу, внимательно посмотрев на свою прелестную гостью:

– Ваше зеркало, мадам, лучше меня ответит на ваш вопрос, – произнес он галантным голосом. – Скажу только, я люблю принимать необыкновенных людей. Одни из них становятся моими друзьями, другие исчезают навсегда. Княгиня Юрьевская – именно она помогла нам – относится к числу первых. Это необыкновенная женщина. Она была очень красива, но от красоты ее, к сожалению, ничего не осталось. Царь Александр Второй женился на ней морганатическим браком и, несомненно, возвел бы ее на престол... но был убит. После его смерти княгиня уехала из России и живет большей частью в Ницце, у нее на холмах большая цветочная плантация.

– А... граф Альфиери тоже показался вам выдающейся личностью?

– В каком-то смысле – да. К тому же он хотел быть вам представленным.

– Мне? Что за мысль!

– В этом нет ничего странного. Очевидно, вы произвели на него большое впечатление.

– Я вовсе не чувствую себя польщенной. Мадемуазель д'Оврэй тоже, по-видимому, оказала на него впечатление...

Шервуд рассмеялся:

– Как бы там ни было, баронесса, делайте с ним что хотите. Если этот итальянец вам не понравится, здесь вы не обязаны быть с ним вежливы... Извините меня!

Он поднялся навстречу чете своих соотечественников, лорду и леди Куинборо. Лорд был человеком любезным и благодушным, владел, несомненно, самой большой в Европе коллекцией морских пейзажей; его жена оказалась не очень красивой, но весьма изысканной американкой, страстно увлеченной музыкой. Они были уже не молоды. Вслед за ними прибыл еще один весьма запоминающийся американец: около шестидесяти, воинственные усы, шляпа набекрень, загорелая кожа и юношеская моложавость. Звали его Джеймс Гордон Беннет, он был директором влиятельнейшей «Нью-Йорк Геральд» и учредителем автомобильного Кубка, который каждые два года оспаривали лучшие гонщики Европы. Он частенько бывал в своем имении в Болье.

На некоторое время Орхидея почувствовала себя чужой среди этих говорящих по-английски людей – ей так и не удалось в должной мере овладеть этим языком, – но лорд Шервуд представил их друг другу по-французски, и она поняла, что все трое свободно говорят на нем. Орхидея быстро нашла своем место в общем разговоре, приправленном шампанским и виски. Леди Куинборо оказалась на удивление любезной женщиной.

– Мы тоже остановились в «Эксельсиоре». Признаюсь, вы для меня загадка. Мы даже поспорили с мужем о вас.

– Обо мне? – Орхидея слегка возмутилась. – По какому поводу?

– Муж считает, что вы евразийка. А я с ним не согласна.

– А каково ваше мнение?

Но Орхидее не суждено было узнать, что думала о ней леди Куинборо: окруженная дюжиной слуг, на палубе появилась женщина лет шестидесяти, ее заплывшее жиром лицо походило на пожелтевшую слоновую кость. На ней было пышное траурное платье, на шее – жемчужное ожерелье, крупные жемчужины позвякивали при каждом ее шаге. За исключением великолепных золотисто-русых, чуть тронутых сединой волос от былой красоты Екатерины Долгорукой, околдовавшей царя всея Руси, почти ничего не осталось. Чего было в избытке, так это гордости. Орхидея почувствовала это тотчас. Она лишь весьма приблизительно знала нравы европейских дворов, поэтому поклонилась Долгорукой с почтением, как старшей по возрасту, и, к несчастью, назвала ее княгиней.

– Ко мне положено обращаться «Ваша светлость» и преклонять колени... Откуда вы появились, если не знаете этого?

Презрение, звучавшее в сухом трескучем голосе, разозлило Орхидею и, забыв об осторожности, она ответила:

– Если говорить вашим языком, мадам, я появилась из китайского императорского дворца, и до замужества ко мне обращались «Ваше высочество». Тем не менее я полна почтения к вашим сединам...

Орхидея поклонилась на китайский манер, делая вид, что не замечает ядовитого взгляда бывшей фаворитки. Лорд Шервуд, чувствуя, что в воздухе пахнет скандалом, поспешил вмешаться:

– Катя, дорогая!.. Ругайте только меня, непутевого хозяина. Баронесса, она вам уже сказала об этом, приехала из далекой страны, и у нее не было времени изучить нашу историю и нравы. Я был обязан ей объяснить...

Княгиня Юрьевская жестом показала, что инцидент исчерпан, как будто отмахнулась от мухи, инарочито повернулась к Орхидее спиной. Та подошла к хозяину яхты.

– Лорд Шервуд, вы были очень любезны, пригласив меня, но я, право, лучше уйду.

Орхидея говорила тихо. Лорд Шервуд понизил голос до шепота:

– Бог мой! Не делайте этого! Я очень хочу, чтобы вы остались. Княгиня Екатерина, конечно, интересная особа, но я должен был предупредить вас, что она гений по части злобы. Простите ее и не лишайте меня радости поболтать с вами, когда она уйдет. А вот и граф Альфиери!