Бунтари не попадают в рай - Татьяна Никандрова

– Не ссы, – подначиваю Глеба его же коронной фразочкой. – Я буду острожной.

Промываю рану перекисью водорода, отчищая ее от грязи и сгустков крови, а затем аккуратно прохожусь по краям зеленкой. Во время этой нехитрой процедуры Глеб страдальчески кривится и тяжело дышит сквозь плотно стиснутые зубы. Удивительно, как легко мужчины переносят серьезные травмы, и как трагично мучаются от элементарного пощипывания.

– Все, жить будешь, – улыбаюсь я, складывая медикаменты обратно в маленькую белую коробочку.

– А ты?

– Что я? – непонимающе хмурюсь.

– Твою рану будем обрабатывать? – опять смотрит на мой многострадальный подбородок.

– Да ну, это же просто царапина, – качаю головой.

– А как же солидарность, Кац? Пострадали мы оба, а в зеленке сижу только я, – не унимается Глеб. – Так нечестно.

– Знаешь, кто ты? Манипулятор, – фыркаю я, но тем не менее опускаюсь перед Глебом на колени, чтобы ему, сидящему на стуле, было удобней дотянуться до моей ранки.

– И совершенно этого не скрываю, – в тон мне отзывается он.

Измазав меня зеленкой, Глеб отклоняется и оценивающим взглядом пробегается по моему лицу.

– Красотка, – выдает с усмешкой.

Почти уверена, что благодаря его стараниям я выгляжу, как минимум, нелепо, но в данную секунду меня это ничуть не заботит. Рядом с Глебом можно не притворяться, не бояться быть смешной или глупой. Он смотрит глубже и видит гораздо больше, чем просто некрасиво перепачканное зеленкой лицо. Я в этом нисколько не сомневаюсь.

Поднимаюсь на ноги и принимаюсь готовить нам чай, когда Глеб внезапно выдает:

– Тебе надо переехать.

– Что? – от неожиданности чуть не обливаюсь кипятком.

– Неужели не надоело жить в таком кошмаре? Сама говорила, твой отчим – конченный алкаш, от матери поддержки нет. Так, может, пора положить этому конец?

– Глеб, ты в своем уме? Куда я перееду? – поворачиваюсь к нему лицом и развожу руками.

– Да хотя бы ко мне.

Из-за вопиющей абсурдности его слов я не сразу нахожусь, что ответить, а он тем временем продолжает.

– У всего есть разумные границы. Жить с алкоголиками – в теории можно. Терпеть рукоприкладство – нет.

– Слушай, я понимаю, как это выглядит, но до окончания колледжа осталось всего-ничего. Как получу диплом, сразу дам деру, но сейчас мне ведь даже работу не найти – экзамены на носу.

– Стелла, этот Игорь тебя бьет! – восклицает Глеб, вскакивая со стула. – Почему ты об этом ничего не говорила?

– Он раньше не бил, – отвечаю глухо. – Ситуация усугубилась буквально пару недель назад.

– А если через пару дней она еще усугубится и он нанесет тебе какое-нибудь более серьезное повреждение? Ты считаешь, это оправданный риск?

– Не нанесет. Я не позволю.

– Боже! Ты себя слышишь?! – взрывается Глеб. – Как ты можешь быть в этом уверена? Он взрослый здоровый мужик, а ты просто мелкая девчонка! Да, у тебя стальные яйца, но, поверь, если его переклинит, они тебе не помогут!

– Хватит играть в спасателя! – огрызаюсь я. – Твоя идея с переездом – просто бред! Ты живешь с матерью в крохотной двушке, для меня тут элементарно нет места! Да и как ты ей объяснишь мое внезапное появление? «Привет, мама, это Стелла, и она будет тут жить»? Это же полный идиотизм!

– Со своей матерью я разберусь сам. Об этом можешь не волноваться, – цедит Глеб.

– Я не перееду к тебе. Мы встречаемся всего несколько недель, – упрямо повторяю я.

– Ну, конечно! Лучше жить пьяницей, который тебя лупит, чем с человеком, который искренне желает тебе добра! – голос парня полон злого сарказма. – Если тебя смущает вопрос интима, то не переживай – я не буду тебя домогаться и ломиться к тебе в постель. Ты ясно дала понять, что пока не готова. Можешь спать на моей кровати, а я постелю матрас на кухне.

Его трогательная самоотверженность немного остужает мой пыл, и я произношу чуть мягче:

– Глеб, спасибо за предложение, но я правда не могу с тобой жить. Это чересчур. Я ценю твою беспокойство, но на самом деле все не так плохо. Я установила замок на дверь своей комнаты и в случае чего могу спрятаться там.

– Так почему же ты сегодня не спряталась? – он больше не иронизирует. Спрашивает серьезно и печально.

– Не успела, – отзываюсь еле слышно, понимая как жалко и неубедительно звучат мои слова.

Повисает тишина. Тяжелая и мрачная. Глеб пытает меня немигающим взглядом, а я упрямо смотрю в пол, страшась поднять на него глаза. Если наши взоры пересекутся, я неминуемо сломаюсь, потому что где-то в глубине души понимаю, что он прав. Его доводы, безусловно, рациональны, а самое главное – лишены корысти, но мне все равно не хочется с ними соглашаться. Я не желаю становиться для Глеба обузой. Отношения с отчимом – это мои проблемы. Не его.

– Тогда я сниму тебе квартиру, – вновь огорошивает парень. – Ну, может, не квартиру, а хотя бы комнату. Лишь бы ты не жила с этим уродом.

– Ну что ты в самом деле? – мне хоть и горько, но я все равно улыбаюсь. Потому что меня до невозможности умиляет его мальчишеский максимализм. – На какие шиши?

– У меня есть деньги. Я с первого курса работаю и коплю на будущее.

– Ну так и потрать их на свое будущее, – отвечаю мягко, но твердо. – Я такую жертву не приму.

– Какая же ты дура! – рычит в бешенстве. – Мне нахрен это будущее без тебя не сдалось! Как я, по-твоему, спать должен, зная, что ты там одна с этим ублюдком?! Сидеть и гадать, успела ты спрятаться или нет?!

– Глеб, я…

– Значит, так, Стелла, – обрывает резко и безапелляционно. – У тебя есть два варианта: либо остаешься здесь, либо мы снимаем тебе жилье. Третьего не дано.

Удивительно. Еще никогда и никто, ну, за исключением разве что родителей, не разговаривал со мной в таком приказном тоне. Не диктовал, что и как я должна делать. Но еще удивительней то, что ни разу в жизни я не испытывала такого острого желания повиноваться другому человеку. Послушно склонить голову и выдохнуть счастливое «хорошо».

Наверное, для женщин, которые годами живут рядом с сильными мужчинами, это нормально. Но со мной такое случается впервые. Я впервые встречаю человека, который морально сильнее меня.

Глупо, но на глазах почему-то выступают слезы. Может, от переизбытка чувств, а может, из-за благодарности, распирающей сердце. Говоря по правде, я не самый хороший человек и явно не заслужила такого парня, как Глеб, но небеса по какой-то неведомой причине ко мне благосклонны. Иначе как объяснить все то,