Секрет для соловья - Виктория Холт

Мы побежали назад через сосновый лес, а когда достигли опушки, где стоял домик Герды, дождь уже лил вовсю.

Дверь домика открылась, и на пороге появилась женщина. Я уже однажды видела ее и теперь сразу узнала – это была бабушка Герды.

– Мои дорогие юные леди, да вы промокните до нитки! – прокричала она нам сквозь шум дождя. – Зайдите ко мне. Дождь скоро кончится – уж очень он сильный. Прямо настоящий ливень!

Мне было очень приятно, что нас пригласили войти в дом, тем более что меня очень интересовали его обитатели. Фрау Лейбен было, на мой взгляд, около шестидесяти, но она производила впечатление очень бодрой, крепкой женщины и свой домик содержала в безукоризненной чистоте.

– Очень мило с вашей стороны, что вы позволили нам переждать дождь у вас, – сказала я.

– Ну что вы! Это ведь такая малость. Пожалуйста, садитесь.

Когда мы сели, она продолжала:

– Мы так благодарны вам всем. Я имею в виду – тем, кто работает в Кайзервальде. Вы делаете столько добра людям!.. Вы ведь англичанки. Приехали посмотреть, как содержатся у нас больные?

В ответ я рассказала ей, что мы приехали только на три или четыре месяца, а затем уедем домой.

– Да, к нам иногда приезжают доктора и сиделки из других стран, – произнесла фрау Лейбен.

– А где же Герда? – спросила я ее. – Неужели она на улице в такой дождь?

– Должно быть, где-нибудь спряталась. На это у нее сообразительности хватит.

И старушка печально покачала головой.

– Герда – чудесная девочка, – с чувством сказала я. – И как живописно она выглядит, когда гуляет со своими гусями! Если бы я была художницей, непременно нарисовала бы ее.

Фрау Лейбен вздохнула.

– Я так беспокоюсь за нее… Что с нею станет, когда меня не будет в живых? Этот вопрос я себе задаю постоянно. Кто о ней тогда позаботится? Если бы она была такой же, как другие дети, она могла бы выйти замуж, и тогда о ней бы заботился муж. Но, может быть, ее мать когда-нибудь приедет.

Мы помолчали немного, и фрау Лейбен продолжала:

– Ей было всего пять лет, когда моя дочь с мужем оставили девочку у нас. Вначале я думала, что они скоро вернутся, но их все нет… Теперь они очень далеко, в Австралии.

Женщина выглядела очень огорченной.

– Когда они уезжали, со мной рядом был Герман, мой муж. Но недавно он умер. Монахини из Кайзервальда – да благословит их Господь! – старались помочь ему, как могли, но они не сумели спасти его жизнь, и теперь я осталась одна. Уже три года я живу без Германа…

– Люди здесь очень порядочные и заботливо относятся друг к другу, – сказала Генриетта. – Вам, должно быть, повезло хоть в этом – жить в таком красивом месте.

Фрау Лейбен кивнула.

– Да, это правда. Они все очень помогли мне, когда Герман умер. Когда был жив мой муж, моя жизнь была не такой тяжелой – ведь все невзгоды мы делили пополам.

Она бросила на нас быстрый взгляд, как бы спрашивая – а не слишком ли она болтлива? Ведь, в конце концов, мы люди посторонние. Я всегда чувствовала глубокий интерес к жизни других людей, и они, каким-то образом осознавая это, охотно мне доверяли. Вот и сейчас, поколебавшись лишь мгновение, фрау Лейбен все же решила продолжить свой рассказ. Вот что мы узнали. У них с Германом была дочь Клара, в которой они, разумеется, души не чаяли. Внешне она была похожа на Герду, но, в отличие от нее, очень смышленая и способная. Конечно, любящие родители желали ей всяческого добра. Однажды она отправилась погостить к кузине в Гамбург, познакомилась там с Фрицем и вышла за него замуж.

– И больше она к нам не возвращалась, – сказала фрау Лейбен. – Так только, иногда, на несколько дней погостить. Наш дом больше не был ее домом. Конечно, мы радовались за нее, но, в то же время, нам было так грустно… Когда родилась Герда, мы были так счастливы… а потом оказалось, что она вот такая. Им она была не нужна – по крайней мере, Фрицу. Ведь ненормальный ребенок – обуза. И вот моя дочь и ее муж привезли ее сюда. Иногда они приезжали проведать ее и нас. А потом Фриц уволился с флота, и они с моей дочерью уехали в Австралию. Герду же они взять с собой не захотели. Тогда еще был жив Герман. Как он любил Герду!.. Они часто ходили вместе в лес. У нас тогда было гораздо больше коров. Герман любил рассказывать внучке разные истории – ну, знаете, все эти старые легенды о богах и героях, о драконах и троллях, которые живут в горах. Он знал их во множестве и умел очень хорошо рассказывать. Герда могла слушать его часами. Они просто зачаровывали ее. Да, когда был жив Герман, все казалось мне таким простым… А потом заболел – больные легкие. Он все кашлял и кашлял, так, что просто сердце разрывалось, когда я слышала этот его кашель. Его взяли в Кайзервальд. Там он и умер, а я осталась одна…

– Как это грустно! – воскликнула Генриетта, услышав рассказ фрау Лейбен.

– Герда по-своему счастлива, – добавила я, чтобы хоть немного разрядить гнетущую атмосферу.

– Да, она живет в воображаемом мире, представляет себя героиней всех тех историй, которые услышала от Германа. Помню, как мы в последний раз справляли Рождество вместе с ним. Мы принесли из лесу дерево и украсили его разными игрушками и свечами. Когда они зажглись, елка стала такой нарядной!.. Скоро опять придет Рождество, и старый Вильгельм, наш дровосек, принесет нам елочку. Я опять ее наряжу. Герда это любит… Но без Германа нам все равно будет грустно.

Я заметила, что дождь уже перестал, и сказала, что нам нужно торопиться, иначе мы опоздаем.

– Нам было так приятно поговорить с вами, фрау Лейбен, – сказала я старушке на прощание. – Надеюсь, ваша дочь скоро приедет вас навестить.

– Австралия так далеко отсюда… – отозвалась она со вздохом.

Мы поспешили в больницу, по пути обсуждая с Генриеттой услышанное от старушки:

– Какая печальная история! Бедная Герда. Бедная фрау Лейбен!..

– Мне кажется, Герда не чувствует себя ущербной, – возразила мне Генриетта. – И слава Богу, что это так! Она не понимает, что происходит в мире, не скучает по своей матери. Ее не беспокоит то, что ее бросили родители.

– Вообще-то, мы точно не знаем, что происходит в сознании Герды, – задумчиво сказала я. – Надеюсь, что у них будет красивая елка. Это типичный немецкий обычай – принести на Рождество из лесу дерево и украсить его. С тех пор как королева вышла замуж за принца Альберта, у нас в Англии это тоже постепенно входит в обычай.

– Нет, это началось еще при матери нашей королевы, – заметила Генриетта.

– Интересно, а каким будет Рождество в Кайзервальде?

– Мне кажется, ничего особенного там не будет. Просто споют чуть больше гимнов и прочтут чуть больше молитв.

– Но что-то нужно сделать! Мне кажется, от этого нашим пациентам станет только лучше. Единственное, что мне не нравится в Кайзервальде, – это то, что в нем совсем нет места радости.