Милая, хорошая - Татьяна Тронина

Они молчали, разглядывая друг друга. Наконец Кашин спросил сиплым голосом:

– Он мне что-нибудь передавал?

– Ничего не передавал, – хмуро ответила старуха. – Вы из Москвы?

– Да, – кивнула Алена. – А что?

– Ну так поспешайте назад, а то последний автобус до станции скоро уйдет! – сказала старуха и бесцеремонно захлопнула дверь.

– Боже мой… – пробормотала Алена. – Семен Владимирович, голубчик, вы только не расстраивайтесь! В самом деле, ничего страшного! Ну умер он, ваш Лигайо, – что ж такого?..

Кашин ничего не ответил. Он пребывал в глубокой задумчивости. Алена потащила его к калитке. Совсем стемнело.

Они долго брели по заснеженной улице назад, до остановки. Долго мерзли у фонарного столба, пока пробегающий мимо мужик в валенках не крикнул им:

– Зря стоите! Автобус не пойдет, сломался он на конечной…

Семен Владимирович продолжал молчать. Алена тщетно вглядывалась в сумрак, надеясь поймать попутку, которая подбросила бы их до станции. Ее не покидало ощущение бредовости происходящего. Симпозиум кактусоводов, Лигайо, крошечный городишко, больше похожий на пустыню… И вся ответственность за Кашина лежала на ней. Надо было срочно что-то придумывать, поскольку старик все больше и больше заваливался на нее. Вероятно, от холода и слабости ноги больше не держали его.

Вернуться ко вдове Лигайо, оставить там Кашина, пока она, Алена, будет ловить попутку?..

Она посадила Семена Владимировича на скамейку и побежала за помощью. Все тот же мужик в валенках попался ей навстречу. От него Алена узнала, что тут можно хоть всю ночь просидеть – автобус теперь пойдет только утром. Но есть гостиница – во-он за тем домом.

Гостиница показалась Алене лучшим вариантом, чем неприветливая вдова Лигайо. Она подхватила под руку Семена Владимировича и потащила его в указанном направлении.

– Холодно? Ничего, сейчас согреемся… – пробормотала она, мысленно ругая себя последними словами. Надо же, согласилась на такую авантюру! Поверила в этот дурацкий симпозиум! Застряла вместе с беспомощным стариком в какой-то Тмутаракани!

За заборами оглушительно залаяли собаки. В черном небе зловеще сияли звезды. А холодно было так, что Алена не чувствовала ног…

Поэтому, когда они с Кашином ввалились в теплый гостиничный холл с искусственной пальмой в кадке и мутным зеркалом на стене, Алена почувствовала почти что счастье.

– Места есть? Нам нужен двухместный номер! – крикнула она сидящей за стойкой почтенной даме («Плывун Вера Олеговна» – было написано рядом на карточке).

Дама – в массивном парике серебристо-пепельного цвета, в свитере, расшитом стразами, с неподвижным от толстого слоя косметики лицом – утвердительно взмахнула ресницами, тоже явно искусственного происхождения.

– Паспорта давайте, – равнодушно произнесла дама. – Вам «полулюкс», «люкс», президентский?..

– Что, и такой есть? – удивилась Алена – гостиница была явно не из тех, в которых останавливалось большое начальство. – Нет, нам что попроще…

«Полулюкс» оказался совсем недорогим. Алена, положив перед собой паспорта, свой и Семена Владимировича, окоченевшими пальцами заполняла бланки. Сам Кашин неподвижно, все с тем же ошеломленным видом, сидел в дерматиновом кресле под пальмой.

– Хорошая вещичка… – хмыкнула Плывун Вера Олеговна, разглядывая руку Алены.

– Где?

– Да вот, на вас. Сколько карат?

– Не знаю… – пожала Алена плечами. – Я в этом не разбираюсь.

Вера Олеговна достала из-под стойки лупу и принялась рассматривать перстень – Алешин подарок.

– Продайте, – вдруг изрекла она.

– Да ну вас! – с досадой отмахнулась Алена. – Вот, готово… Куда теперь идти?

– Девятый номер, на втором этаже, – с каменным лицом ответила Плывун и кинула Алене ключи.

Лифта, разумеется, не было…

Номер был так себе, но за времена своей концертной деятельности Алена и не такого насмотрелась. Рваные половики и исцарапанный паркет ее не могли испугать. Главное, что здесь было тепло, даже жарко. А что холодильника с телевизором нет – так это вообще ерунда! Завтра они все равно отсюда уедут…

– Опоздал, – одними губами произнес Кашин. – Я опоздал.

– Ничего, Семен Владимирович, ничего страшного… – Алена сняла с него шапку, стянула пальто. – Вы же слышали – Лигайо тоже о вас все время вспоминал.

– Я опоздал, – с упрямым отчаянием повторил Кашин. – Бедный Кирюха…

В первый раз он называл Лигайо по имени.

– Она сказала, где его похоронили? – Кашин вскинул голову.

– Кто? Эта Марь Иванна? Нет, не сказала. Но я думаю, что где-то здесь, в Борисове… А, понимаю, вы хотели сходить к нему на кладбище! – озарило Алену. – Ну да! Если хотите, я завтра сбегаю к Марь Иванне, уточню, и, если кладбище не очень далеко и будет не очень холодно…

– Не в этом дело. Я желаю быть похороненным рядом с ним. С Кириллом. Это возможно?

– Я не знаю, – стараясь сдержать раздражение, ответила Алена. – Откуда я могу знать? Посидите пока тут, я за чайником сбегаю…

Она убежала вниз – и битых полчаса выпрашивала у строгой Плывун электрический чайник. Наконец та за сто рублей соизволила дать его Алене и еще двести взяла в залог.

Когда Алена вернулась в жарко натопленный номер, то Семен Владимирович тихо лежал поперек кровати. «Уснул, наверное…» Алена хотела снять с Кашина сапоги и уложить его как следует, но ей вдруг стало не по себе.

– Семен Владимирович! – тихо позвала она. – Семен Владимирович!..

Кашин не отозвался. И вообще, его неподвижное, спокойное лицо показалось Алене подозрительным.

– Семен Владимирович! – с ужасом закричала она.

«Доктора… Надо доктора скорей!» Алена кубарем скатилась по лестнице вниз, задыхаясь, попросила Плывун вызвать «Скорую».

– Что, дедушке плохо стало? – сурово спросила та. – Вот, так и знала – понаедут тут всякие, а потом помирают прямо в номерах….

– Господи, да что ж вы тут рассуждаете – «Скорую» вызывайте! – умоляюще воскликнула Алена.

Плывун меланхолично набрала номер.

– Але, больница? Больница, у нас дедушке одному плохо… – поговорив с больницей, Плывун положила трубку. – Минут через сорок приедут.

– Как долго! – Алена снова помчалась наверх.

Кашин лежал все с тем же неподвижным, спокойным лицом.

– Помер, – сказала Плывун за спиной Алена. – Дедушка?

– Нет. Так, знакомый был… – Алена села на шаткий стул. Вера Олеговна села на другой стул, напротив Алены, в первый раз посмотрела на нее с сочувствием. – Родные-то у него есть?