Слово на букву "Л" - Клер Кальман

— Белла, этот наряд слишком хорош для тебя. Я хочу такой же.

Вив провела кончиками пальцев по рукаву вишневого костюма. Белла беспокоилась, что она будет выглядеть слишком уж нарядно, особенно когда она приехала и увидела одного из художников в зеленых джинсах и в чем-то, что она про себя обозвала «мультимедийный жилет». Это была вещь, которая могла бы быть интересной, будь она в рамке, но выглядела довольно смешно на человеке. К счастью, Дональд Макинтайр был в безупречно отутюженном костюме и щегольском красно-черном шелковом галстуке, а Фиона, его помощница, в прелестном маленьком черном платье. Оба искренне хвалят наряд Беллы, Фиона при этом бросает косой взгляд на Мистера Дурацкий Жилет.

— Ты выглядишь великолепно, — говорит Вив. — Я боялась, что ты наденешь блузу художника. Конечно, с этим жилетом тебе не сравниться — у тебя нет таких шикарных заплаток. Повернись-ка.

Белла подчиняется, и юбка мягко струится по ногам.

— Ты, должно быть, решила пожить на широкую ногу. В Оксфаме[31]такого не достанешь.

— Это от Алессандры. От мамы.

Вив поднимает брови, но от комментариев тактично воздерживается.

— Наверное, для меня и на самом деле слишком роскошно.

Белла оглядывает себя.

— Глупости. Это именно то, что тебе нужно.

Ник восхищенно присвистывает и целует ее в щеку.

— Ну, показывай свое искюйство. — Он делает такой жест, как будто вытирает нос рукавом.

Она подводит их к своему разделу выставки и указывает на две картины в окне.

— Мне кажется, этот очень похож на Уилла, — говорит Вив. — Не то чтобы совсем его лицо, но что-то есть в его позе, в том, как он стоит. Черт, да ты хорошо пишешь. И зачем ты валяла дурака все эти годы, когда ты просто гений? Ну, по крайней мере, ты развязалась с этим твоим «Скротум дизайном»?

— Ш-ш-ш. — Белла кивнула в сторону Селин.

— А где же гордые родители? — спрашивает Джейн, ее подруга из Лондона.

— Их нет.

— Ой, я, кажется, влезла не в свое дело, прости.

— Ты ведь приглашала их, а, Белла? — встревает Вив и смотрит на Беллу, сузив глаза.

— Я приготовила им приглашение. — Белла берет еще одно канапе. — Но до сегодняшнего утра все забывала отправить…

— Ну, конечно, забывала. Бессовестная, не морщи свой нос — так ты похожа на поросенка. Они бы с удовольствием приехали. Ну, ты сама себя наказала, они бы что-нибудь купили.

* * *

Это должен быть один из лучших вечеров в ее жизни. И почти все так и есть. Вокруг нее хорошие друзья. Ее работы выставлены в лучшей частной галерее города, их хвалят. Приятное возбуждение охватывает ее. Люди осыпают ее комплиментами, которые с трудом доходят до ее сознания. Она скептически относится к ним, они скатываются с нее, как вода с клеенки. Они просто вежливы Они считают необходимым сказать что-то приятное. Они слишком много выпили. Она улыбается, благодарит, подшучивает над собой, стараясь не чувствовать себя слишком довольной.

Но она думает только об Уилле. Она рада, что его портрет выставлен в окне, лицом к улице, и ей не приходится все время натыкаться на него взглядом, когда она оглядывает зал. Белла все думает о том, как ему понравился бы этот вечер, что бы он сказал: его бы рассмешил вон тот человек, который рассматривает ее работы, почти уткнувшись в них носом. Она представляет себе, как Уилл касался бы ее рукой, проходя мимо нее, как он небрежно убирал бы волосы с ее лица. Ему понравился бы Доналд Макинтайр с его сухим юмором и острым умом. Здесь была куча канапе и много других закусок. Уилл любил еду на палочках. («Разве тебе не нравится слово gourjons? Оно такое пухлое, как твои руки», — поддразнивал он ее. «Они совсем не пухлые», — шутливо отбивалась она от него. «Пухлые, пухлые», — настаивал он, покусывая их.)

— Подпиши мне, пожалуйста, картину на обратной стороне, Белла, — говорит Селин, — а то на ней только инициалы.

Селин купила картину. Потратила деньги (и довольно много) на картину, написанную Беллой, человеком, которого она знала. Как можно воспринимать всерьез работу человека, с которым ты каждый день споришь, ссориться из-за шоколадного печенья и у которого занимаешь «Тампаксы»?

— Но они такие дорогие, не надо было покупать их здесь. Ведь цены устанавливает галерея, а у них такие высокие комиссионные. Я должна написать для тебя что-нибудь другое.

Селин просит ее заткнуться и не переживать.

— Мне она нравится, и у меня есть для нее отличное местечко, так что позволь мне получить это удовольствие. — Она улыбается. — И я подозреваю, что выгодно вложила деньги.

Белла замечает, как Ник выписывает чек, и хочет остановить его, а Фиона обещает запереть ее на кухне:

— Следовало предположить, что люди будут покупать картины. Для того и проводятся выставки.

Белла ловит Вив.

— Вы это делаете, потому что жалеете меня? Признайся.

— Совершенно верно. И даже собираемся повесить ее над камином, настолько нам тебя жалко. Не будь дурочкой. Ник ничего не делает просто из вежливости, ты же это прекрасно знаешь.

— Правда. — Ник наливает вино. — Меня не проведешь. Мы, циничные коллекционеры, скупим твои картины по дешевке. Ну, не так чтобы уж совсем по дешевке…

— Заткнись. Возьми-ка лучше вот этот, с грибами.

На следующий день время на работе у Беллы пролетело быстро. Энтони, вернувшись с обеда, приносит берет и нахлобучивает ей на голову:

— Теперь ты признанный художник и должна носить его, не снимая.

Вернувшись домой, она падает на диван и снова вспоминает вчерашний вечер. В дверь звонят.

Это всего лишь Свидетели Иеговы, говорит она себе, приостанавливаясь перед зеркалом, чтобы поправить волосы. Наверное, это кто-нибудь собирает вещи для бездомных. Или это Вив хочет узнать, как просеивать муку.

Она открывает дверь.

— И что же это такое, позвольте узнать, мисс Крейцер? — Джеральд машет перед ее носом приглашением на выставку.