Наше лето - Холли Чемберлен

– Я такая. И совсем не стремлюсь похудеть. Думаю, это наследственность.

– Кстати, о наследственности, – оживилась миссис Чайлдз, – говорят, у вас недавно был день рождения.

Я поблагодарила ее за то, что вспомнила, и рассказала, как недавно летала домой, к родителям. Забыв при этом упомянуть, что заодно пригласила Джинси и Клер, – Крис считал, что я была на Лонг-Айленде одна.

– Но мы скоро отпразднуем его вдвоем, – объявил Крис, взяв меня за руку. – В Бостоне.

От меня не ускользнули высоко вскинутые брови миссис Чайлдз, взглянувшей сначала на сына, а потом на наши сомкнутые руки.

Я осторожно отстранилась, почти уверенная, что понравилась миссис Чайлдз. Как большинству людей. Кроме этого, я почти точно знала, что она не понимает наших с Крисом отношений.

Как, впрочем, и я сама.

Пришлось ловко перевести разговор на более общие, менее личные темы.

Еще час – и мы с Крисом, распрощавшись с его родителями, отправились к нему. Ему не терпелось показать мне свой дом. Я гадала, собирается ли он предложить секс, и уже приготовила ответ.

Мягкое, но решительное «нет».

Дом был уменьшенной копией жилища его родителей, выстроенной в семидесятых для холостого дяди. Крис унаследовал его в восемнадцать лет, поскольку дядюшка давно скончался.

Обстановка была простой, но не спартанской и довольно уютной. Разглядывая снимок маяка «Гей-Хед» во время шторма, я невольно задалась вопросом, кто обставлял дом Криса. Мать? Бывшая подружка? Сам Крис?

А ведь я почти ничего о нем не знала. Он был не из тех, кто любит распространяться о себе, а я не слишком стремилась расспрашивать.

Не слишком стремилась? Или предпочла вообще не расспрашивать?

Есть ли у него братья и сестры? Был ли он раньше женат или помолвлен? Сколько ему вообще лет?

О Господи, учился ли он в колледже?

И тут до меня впервые дошло: если бы я посчитала Криса подходящим кандидатом в мужья, то получила бы ответы на эти вопросы и еще множество других еще до конца первого свидания.

Меня передернуло.

Мысленно.

Я не хотела, чтобы подобные назойливые мысли испортили приятный во всех других отношениях вечер.

– У тебя чудесная мама, Крис, – заметила я, подумав, что она еще и умна, и старается защитить свое дитя. – Тебе очень повезло. А твой отец такой славный! И остроумный к тому же!

– Я говорил ему, что ты так скажешь! – ухмыльнулся Крис.

Я игриво хлопнула его по руке:

– О, не смей! Я и без того смущена! Но твои родители и в самом деле прекрасные люди. Идеальные хозяева. А как твоя мама готовит! Живи я по соседству, наверняка была бы уже толще слона! И вряд ли меня бы это беспокоило!

Крис как-то странно помялся, подошел к пристенному столику, открыл ящичек и, что-то вынув, вернулся ко мне.

– У меня есть подарок для тебя, – объявил он, и, клянусь, его голос дрожал. – Не знаю, понравится ли тебе. Если нет, я не обижусь.

Мое сердце заколотилось сильнее.

– Крис! Перестань волноваться! Я люблю подарки!

Он протянул мне плоскую квадратную белую коробочку, запечатанную двумя крохотными полосками прозрачного скотча.

Украшение?!

Я задыхалась от волнения.

Это украшение!!

Конечно, элегантная упаковка или по крайней мере большой блестящий бант не помешали бы, но главное – то, что внутри!

Браслет! Судя по размеру и форме коробочки это должен быть браслет.

Я кое-как подцепила ногтем скотч и подняла крышку.

И увидела.

Браслет.

Точно браслет.

Из тонких прямоугольников переливающегося радужными тонами светлого перламутра, приклеенных к металлической основе. Даже не серебро. Что-то вроде мельхиора, и то вряд ли.

– У меня никогда раньше не было перламутрового браслета, – правдиво заметила я.

Самым жизнерадостным тоном.

Хотя мне ужасно хотелось заплакать.

Не знаю, чего я ожидала.

Не знаю, чего опасалась.

– Я так и подумал, – серьезно кивнул Крис. – То есть я никогда не видел у тебя ничего подобного, но когда увидел его, сразу понял, как красиво он будет смотреться на твоей руке.

Он и правда был такой милый!

Я улыбнулась и, привстав на цыпочки, нежно поцеловала его в губы. Крис обнял меня и больше не отпустил.

– Даниэлла, – хрипловато прошептал он, – я хочу о чем-то спросить тебя.

Его близость одурманила меня.

На мгновение.

И тут меня осенила ужасная мысль.

Может ли быть перламутровый браслет чем-то вроде подарка к обручению?

– Хм-м? – промычала я, притворяясь, что до сих пор нахожусь под гипнозом его объятий.

– Мы уже довольно давно встречаемся…

– Десять недель, – перебила я, до этого момента не подозревая, что веду счет времени. – Двадцать раз. Десять настоящих свиданий. Не считая тех двух раз, когда мы случайно столкнулись на улице.

– Правда? О’кей, вот я и подумал, что я не хочу встречаться ни с кем другим, и еще подумал, вдруг ты испытываешь то же самое. Потому что если это так… то есть, ну, мы могли бы встречаться только друг с другом. Ты и я.

Прекрасный, только что съеденный ужин рванулся к горлу, угрожая вырваться наружу.

Господи, почему это происходит со мной?

Дура! Принять приглашение на ужин в дом его родителей!

– Глупенький, – я пыталась говорить мягко-шутливым тоном, ободряюще и достаточно чувственно, – конечно, мне нравится быть с тобой.

– Но мы будем…

– Пойми, нам хорошо вдвоем. Разве не так? Все просто чудесно!

Крис смотрел на меня. Но как я ни старалась, так и не поняла, о чем он думает.

Во многих-многих отношениях Крис был непознанной территорией.

Неужели я сумела одурачить его, заставив поверить, что не собираюсь встречаться ни с кем, кроме него? Или он понял истинное значение моих уверений?

Крис далеко не глуп. И если сообразил, в чем дело, значит, хотел сохранить лицо, притворяясь доверчивым дурачком.

А я пыталась спасти то, что осталось от романтического настроения сегодняшнего вечера. Чуть-чуть отстранилась и подняла руку с браслетом.

– Смотри! Если повернуть вот так, он отливает бледно-розовым. Люблю розовое.