Прелестная дикарка - Линси Сэндс

— Правда? — заинтересовался Ангус.

— Да, мы поссорились и к моменту нашего с Шинейд отъезда вовсе не разговаривали.

— Гм-м, звучит так знакомо. Кажется, что-то подобное уже происходило лет так двадцать назад, — заметил Ангус, поворачивалась к графу.

— Да, — кивнул лорд Шеруэлл. — И мы ждали слишком долго, чтобы все исправить. Не повторяй наших ошибок, сынок. Выясните все с Амори побыстрее, не дай злости загноиться и отравить вашу жизнь. Он любит свою жену, так же как и ты, очевидно, любишь свою. И вы оба броситесь их защищать, когда кто-нибудь посмеет отозваться о них неуважительно.

— Но ведь я не… — начал было отрицать Блейк свои чувства, а затем замер, уставившись на отца. Она ему нравилась, он ее уважал, и так было с самого начала. А еще он наслаждался ее обществом все время, прошедшее с момента бракосочетания. Не только тем, что происходило в постели, но и разговорами, и играми, как она с ним боролась, как она его щекотала, как она над ним подшучивала и…

Господи Боже! На нем кривобокая сорочка. Шинейд исправила свою работу, как могла, но сорочка осталась кривой. И он, который носил вещи лишь высшего качества и следил, чтобы они сидели на нем идеально, надел этот шедевр портняжного искусства и главное — с радостью. Да он же влюблен в свою жену!

— Боюсь, что кто-нибудь должен мне объяснить, как выглядела Шинейд до поездки сюда, — произнес граф. — Она восхитительная девушка.

— Это, конечно, так, — проворчал Ангус, — но ведь ты не видел ее раньше, не так ли? Она была совсем как твоя Элизабет. Носила штаны, никаких платьев. А на лошади ездила в нормальном седле, а не в этом уродстве. Я думал, меня удар хватит, когда увидел, как едет моя девочка.

— Как Элизабет? — переспросил Блейк, услышав имя своей матери.

— Уверен, ты не сильно-то ее помнишь, — сказал Ангус. — Но твоя мама была совсем как наши Шинейд и Элдра. Она была воином, прекрасным и сильным.

Граф Шеруэлл закивал:

— Да, была прекрасной и сильной. И женщиной — в каждом своем проявлении.

— Очень похоже на мою Шинейд, — заметил Блейк и посмотрел на Ангуса. — И я хочу ее назад.

Епископ прокашлялся, а затем спросил:

— Ты спрашивал ее, почему она внезапно изменилась?

— Нет, я не хотел ранить ее чувства.

— Когда именно это произошло? — уточнил граф.

— Она была одета в платье, когда я проснулся после ранения.

— Значит, в то самое время, когда ты был без сознания, — произнес Ангус.

— Она все еще была сама собой, когда я повез Элдру знакомиться с моей семьей, — беспомощно заметил Малыш Джордж.

— Значит, это произошло в течение двух дней, — кивнул ему Блейк. — Как раз тогда, по словам Амори, Эммелин проводила с ней дочти все свое время.

Ангус Данбар снова кивнул головой.

— Я уже говорил тебе, сынок, что это мало похоже на правду. Многие леди посещали Данбар за эти годы, включая и Иллиану. И ни одной из них не удалось сделать из Шинейд леди, даже по моей просьбе. Должно быть что-то еще.

Наступившее молчание нарушил Малыш Джордж:

— Может быть, это как-то связано с леди Ардет?

— Леди Ардет? — Блейк удивленно вскинул голову.

— Да. Элдра рассказывала мне, что леди Ардет пыталась оскорбить Шинейд, но твоя жена поставила ее на место, — объяснил он. — Возможно, что-то в словах этой леди все же задело Шинейд.

— Что она сказала? — спросил Блейк.

— Что видела их, практикующимися с мечами на площадке, а затем спросила что-то о том, как ты относишься к женитьбе на такой неженственной амазонке и не заменяешь ли ты супружеские отношения фехтованием, чтобы удовлетворить ее?

— Сука! — вырвалось у Ангуса.

— Да уж, — согласился граф Шеруэлл, а затем задумчиво проговорил: — Ардет… Это не с ней ты кокетничал перед ее же свадьбой? Ты тогда приехал домой на Рождество, через год после того, как получил шпоры. А она как раз останавливалась здесь со своей семьей, направляясь на собственную свадьбу. Я был уверен, что между вами что-то происходит.

— Да, — ответил Блейк и тут же громко застонал. Леди Ардет обладала ужасным язычком. — Да она просто змея.

— Множество различных леди пытались запустить в Шинейд свои коготки в течение этих лет. Она всегда умела ставить их на место и уходила по своим делам, не обращая на них никакого внимания. Почему в этот раз все изменилось? — спросил Ангус.

— Возможно, потому, что она любит Блейка, — предположил Малыш Джордж. Блейк круто к нему развернулся, а тот продолжал: — То, как она отреагировала на твое ранение, говорит об этом яснее любых слов. Она не оставляла тебя ни на мгновение. Сидела рядом день и ночь и не сводила с тебя глаз, словно возвращала к жизни лишь силой своей воли.

— И ты думаешь, что ее любовь к Блейку могла заставить ее измениться?

Великан пожал плечами.

— Амори старался походить на Блейка, чтобы понравиться Эммелин, когда они только поженились. Наверное, Шинейд теперь старается походить на Эммелин, чтобы понравиться Блейку.

— Да, — согласился Ангус. — Это больше похоже на правду.

— Ну, значит, все в порядке. — Граф Шеруэлл взял сына за руки и подтолкнул его к лестнице. — Все, что тебе нужно, — это поговорить с ней. Скажи, что любишь ее такой, какая она была, что ей не нужно меняться. И все будет хорошо.

Блейк помог отцу подняться по лестнице, обдумывая, что именно ему сказать своей супруге. К тому моменту, как они вошли в зал, все было решено. Осталось только поговорить.

Однако сделать это оказалось нелегко. В Шеруэлле собрались все их родственники, услышавшие про болезнь графа. Куча тетушек и дядюшек, а также епископ и лорд Данбар со своей новой женой. И это был еще не полный список прибывших. Блейку с Шинейд даже пришлось спать в общем зале вместе с гостями и слугами.

* * *

— Еще немного, и ты станешь замечательной портнихой, моя дорогая. Но почему ты не хочешь пойти позаниматься во дворе вместе с Элдрой? — мягко спросила Маргарет.

Шинейд с трудом улыбнулась.

— Нет, мне нравится сидеть здесь со всеми леди и шить. — По правде говоря, Шинейд боялась, что скоро просто заболеет от этого вечного сидения. Больше всего ей хотелось завизжать. К сожалению, тренироваться с мечом в юбке было довольно трудно.

— Шинейд, — тихо произнесла леди Маргарет, — твой отец очень беспокоится о тебе. Ему кажется, что ты несчастна.

Девушка уставилась на тряпку, которую держала в руках. Ее отец был совершенно прав, она просто раздавлена. Но каждый раз, когда хотелось сдаться, она вспоминала слова Блейка: «Моя жена прекрасна такая, какая она есть», — и находились новые силы. Она вела себя подобным образом всего два дня, когда он сделал это замечание, говорившее о том, что он доволен всеми переменами. Это давало ей надежду, что когда-нибудь он сможет ее полюбить.