Без ума от любви - Лора Павлов

Маргарет Тейлор посреди дня ела хлеб с сыром. Что вообще происходит?

— Я пригласила тебя, потому что хочу поработать над нашими отношениями, — сказала она, прочистив горло и потянувшись к стакану с холодным чаем. — Мы с твоим отцом долго разговаривали… в общем, обо всем. Кажется, я была с тобой несправедлива очень долго, и не хочу, чтобы это продолжалось.

— Хорошо, — пожала я плечами. — Я тоже хочу, чтобы у нас всё было лучше, мам.

Это была чистая правда. Сколько бы обидных слов и поступков ни было за все эти годы, я всё равно хотела перемен. Хотела, чтобы между нами стало по-другому. Лучше.

Она выдохнула.

— Знаешь, ты была колючим младенцем?

Не то начало, на которое я рассчитывала, но, по крайней мере, она делилась чем-то личным.

— Помню, вы с папой как-то это упоминали.

— Да. Тогда дома уже был двухлетний ребенок, я решила остаться с вами — с тобой и Джейкоби, пока вы маленькие, а папа вернулся на работу. И вот ты все время плакала, — она покачала головой, будто снова проживая то время. — Я, если честно, и не хотела второго ребенка, когда узнала, что беременна тобой.

Попадание.

Я откинулась на спинку и рассмеялась — ну хоть как-то надо было реагировать. Мы ведь вроде бы пришли мириться, а пока выходило, что удары принимала я.

— Не знала об этом.

— Я не была прирожденной матерью, Эмилия. Но не потому, что не старалась. Просто Джейкоби был ужасно непоседлив, я скучала по работе, по жизни за пределами дома и вдруг бац, ребёнок номер два. — На лице у нее появилась озорная улыбка, какой я никогда раньше не видела. — Это была ты.

— Да, спасибо, я в курсе, — усмехнулась я. — Наверное, тебе тогда было нелегко. Я не знала, что все так обстояло.

Эдит принесла нам тарелки, и мы начали есть.

— А ты говорила с папой об этом? Ну, что тебе тяжело?

— Нет. Хотя он пытался. А я просто закрылась и не хотела с ним ни о чем говорить. — Она тяжело вздохнула, сжала кулак и прижала его к губам, будто старалась сдержать слезы. В ее глазах выступила влага и я по-настоящему растерялась. Никогда не видела, чтобы мама так проявляла чувства.

Я накрыла ее ладонь своей.

— Наверное, это было очень трудное время, мам.

— Да, — сказала она и откусила от сэндвича, застонала от удовольствия, будто ела что-то божественное. Я приподняла бровь — очевидно, мама много лет лишала себя простых радостей.

Мы ели молча несколько минут, потом она подняла на меня глаза:

— Знаешь, мы с папой были раздельно почти полгода после твоего рождения.

Я вытаращила глаза.

— Что? Вы… расставались?

— Да. И, возможно, я злилась на тебя из-за этого, что, конечно, несправедливо.

Ты думаешь? Я ведь была младенцем, на минуточку.

Но она пришла, старалась говорить честно, открываться, и если я хотела двигаться дальше — мне тоже нужно было постараться.

— Мне жаль, что так вышло, — сказала я тихо.

— Нет, это мне жаль. Нелогично винить ребенка, но я многое переосмыслила. И теперь беру на себя ответственность, Эмилия. Я поступала с тобой неправильно и больше не хочу этого делать.

— Спасибо, — я выдохнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Спасибо, что поделилась со мной этим. Надеюсь, мы сможем оставить прошлое там, где ему место, и начать все заново. По-другому. Лучше.

— Мне бы этого очень хотелось. Но не рассчитывай, что я буду есть углеводы каждый раз, когда мы встречаемся, — сказала она серьезно, но уголки губ дрогнули.

Я рассмеялась, и она тоже. А потом неожиданно взяла мою руку, придвинулась ближе и посмотрела прямо в глаза:

— Ты потрясающая женщина, Эмилия. Прости, что я так редко тебе это говорила. Я люблю тебя.

Губы задрожали, и по щеке скатилась слеза.

— Я тоже тебя люблю, мам.

Она обняла меня. Такого объятия я не помнила за всю жизнь.

Путь впереди был длинным, но что-то между нами изменилось.

Мы провели за разговорами и смехом еще полтора часа. Это было начало. Прогресс. И я действительно была счастлива.

* * *

— Правда заставишь меня сидеть и слушать это? — Бриджер закатил глаза, но по лукавой усмешке я поняла: он только притворяется, что страдает.

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Если там скажут хоть что-то плохое про тебя, я куплю всю газету и закрою ее к чертям.

— Ну зачем так драматично? — Я прочистила горло и начала читать. — «Привет, Розочки. Сегодня у нас целая чайная вечеринка — сплетен выше крыши».

— Ну, началось, — простонал Бриджер.

Я рассмеялась и перешла на самый серьезный тон:

— «Похоже, еще один холостяк пал жертвой любви. И, судя по всему, рухнул он с размаху. Поговаривают, что он чуть не потерял свою маленькую розочку (каламбур, конечно), но вовремя одумался. А по словам местных жителей, было там ой как много извинений». — Я запрокинула голову и разразилась смехом.

— «Ой как много извинений»? Откуда они это знают? Мы же были вдвоем в том кабинете. — Он прищурился. — Может, это Беатрис?

— Нет, — я рассмеялась. — Я даже подумала, что, может, это Кэми, потому что видела, как она выходила из офиса моих родителей.

— От этой женщины можно ожидать чего угодно.

— Согласна. Но папа сказал, что она приходила устраиваться к ним на работу, так что, думаю, это не она.

— Да нет, она слишком зациклена на себе, чтобы тратить время на чужие истории. Может, это вообще парень? Женщины обычно ко мне добрее.

— Не знаю. Ты, по-моему, раздражаешь всех одинаково — и женщин, и мужчин. Равные возможности, как говорится.

Он громко рассмеялся.

— Я стараюсь быть справедливым. Давай, читай дальше свою желтую прессу, пока я не сдох от голода.

Я хихикнула, снова взглянула в телефон и продолжила:

— «Очевидцы утверждают, что тот самый холостяк не раз выходил из кабинета нашего любимого терапевта — пока, наконец, не пришел к прозрению».

— Это уже вторжение в частную жизнь. Они только что публично заявили, что я хожу к психотерапевту. Это вообще законно?

— Но ты ведь действительно ходишь. И, между прочим, молодец доктор Дебби — для нее это отличная реклама. — Я наклонилась и чмокнула его в щеку. Мы даже ходили к ней вместе пару раз, и я гордилась тем, что он продолжает, даже ворча без конца. Я снова взглянула в телефон. — «Итак, парочка голубков теперь гуляет по городу, держась за руки. И хотя я не люблю раскрывать тайны, но маленькая розочка была замечена в аптеке