Любовь в никогдабре - Ольга Белозубова

Но Алексей даже не смотрел на него, говорил только мне:

— Послушай меня, прошу! Сначала так и было, не буду скрывать… Но потом всё изменилось. Что бы он ни сказал, Лера, знай, это ложь! Да, мое поведение в прошлом меня не красит, и я пойму, если ты не поверишь и не простишь, но я не желаю тебе зла. И никогда не желал!

Он говорил что-то еще, а я смотрела на него, но уже не слышала: перед глазами вдруг каруселью закрутились картинки нашей жизни в последние несколько месяцев. Наши завтраки, обеды и ужины. Разговоры, смех, совместные прогулки. Даже споры и размолвки. А еще — задумчивый тоскливый взгляд, которым он часто на меня смотрел в последнее время, думая, что я не замечала.

Возможно, я совершала самую большую ошибку в своей жизни, а Алексей и правда собрался меня убить, но я встала и сделала шаг к нему и отчетливо сказала:

— Лёша, я тебе верю!

— Лёша… — повторил мой иннифер, словно пробуя на вкус это имя. Я так его еще не называла, по крайней мере вслух. А потом словно понял, что означал тот шаг по направлению к нему и улыбнулся. — Спасибо, спасибо, любимая…

— Любимая? Любимая?! Да ты еще слабее, чем я думал! — вдруг взъярился Миша. — Ну какой с тебя лидер клана? Им должен был стать я! Это всегда должен был быть я… Ты родился всего на три часа раньше. Место лидера мое, мое! — Он буквально выплюнул последние слова и затряс кулаками в воздухе.

О чем он вообще? Я перестала что-либо понимать.

— Лера, спрячься за дерево! — приказал мне Алексей и махнул рукой в сторону огромного дуба. Но я словно приросла к месту.

— Так вот в чем дело, Игорь? Тебе нужно место лидера? Но ты же никогда не претендовал на него… — Он сделал шаг вперед.

— Алексей, ты о чем? Какой Игорь? Это же Миша, мой возлюбленный, который погиб несколько лет назад в пожаре!

Мой иннифер аж замер на месте.

— В смысле? Лера, это мой брат, Игорь, ты же видела его…

— Именно! Я видела его в ресторане, он выглядел совсем по-другому…

Миша зловеще расхохотался, что-то пробормотал и вдруг превратился совсем в другого человека — высокого крепкого блондина. Его даже можно было бы назвать красивым, если бы лицо не искажала гримаса ненависти.

— Морок, Лерочка, морок. Специально для тебя. Я же маг, в конце концов, причем одаренный. Не чета этому слабаку…

— Что тебе нужно от Леры? — взревел Алексей.

Воздух вокруг начал нагреваться, а от огненных шаров, созданных им, полетели искры.

— Ну как что? Сначала я хотел убедить ее отказать тебе в помощи, придумать слезливую историю и подчинить ее, чтобы ты на коленях приполз и умолял меня позволить ей спасти твою никчемную жизнь! Представляешь, будущий лидер идет на поклон ко мне… Мне! И от меня зависит его жизнь! — И Лжемихаил оскалился.

Я видела, как его глаза засверкали, он словно обезумел.

«Боже, а я ведь ему доверяла, я же с ним спала! Я же открыла ему свою душу…»

Слезы текли по раскрасневшимся щекам, сердце щемило от осознания того, сколько времени я провела с врагом.

— Но потом, когда обыскал и ее квартиру, и дом родителей сверху донизу, понял, что книги у нее нет, и она просто пустышка, ничего не знавшая, решил, что это в какой-то мере справедливо: ты просто подохнешь без помощи, навсегда останешься глупой птицей. Туда тебе и дорога!

— Но почему ты просто его не убил? — вдруг вырвалось у меня.

— Главная ценность для иннифера — иннифер, Лера. Мы не убиваем друг друга ни при каких обстоятельствах. Нас и так мало, — отозвался Алексей. — Думаю, даже Игорь не готов нарушить нашу главную заповедь.

— Да что ты в этом понимаешь?! Именно я готов на всё, чтобы возродить былую мощь нашего вида, избавиться от гнета хранительниц. А ты слабак! Баб ему жалко! Тьфу! — И Игорь пнул лежавший на земле большой сук.

Алексей знаком попросил меня спрятаться за дерево и повернулся к брату:

— Но теперь-то что тебе нужно от нее? Я же и так умру через… — он посмотрел на часы, — десять минут.

— Уже неважно… — отозвался Игорь и задумался. — А что, так даже лучше!

Я почувствовала исходящую от него волну ненависти и всё же спряталась.

— Я убью ее, — он кивнул в мою сторону, — а вслед за ней сдохнешь и ты, зная, что не смог помочь своей… любимой… — Игорь презрительно сморщился. — Да, кстати, чтоб ты знал: в постели она то еще бревно, так что ты немного потерял… Мне дорогого стоило столько времени притворяться…

— Ах ты подонок! — взорвался Алексей, что-то забормотал и развел руки, а между ними начал формироваться серебристо-белый сгусток энергии, настолько мощный, что я со своего места ощущала его невероятную силу.

— Не может быть… — побледнел Игорь. — Ты не нарушишь нашу главную заповедь ради какой-то тупой суки!

Алексей услышал слова брата, сверкнул глазами, и его шар стал еще больше.

— Ладно, сам напросился! — Игорь развел руки и тоже стал формировать такой же шар. Правда, красного цвета.

— Стойте, не надо, пожалуйста! — закричала я, но поздно. Они бросили сгустки энергии друг в друга.

Шары взорвались, и инниферов взрывной волной подбросило в воздух. Мне было всё равно, что там с Игорем, мой взгляд следил за Алексеем. Его ударило об огромный дуб, и он рухнул на землю.

О боже… Нет, нет, нет!

Он не шевелился… Я помчалась к своему инниферу, упала перед ним на колени, вцепилась в рубашку и начала его трясти.

— Лёша, Лёша! Милый мой, очнись, ну пожалуйста! Ну очнись же! Не смей умирать, даже не вздумай, ты понял?! Дыши, только дыши, прошу! Только не уходи… Только живи!..

Слезы катились градом и капали на его рубашку, оставляя следы. И тут я с удивлением для себя вдруг обнаружила, что никаких ожогов на моих руках нет. Как же так?.. Я переводила взгляд с рук на иннифера и обратно. Впрочем, какое это имело теперь значение?

Время словно застыло. Если бы я могла всё исправить… Как же мне хотелось вернуться в детство и запретить бабушке помещать книгу в меня. Тогда всё могло бы быть по-другому. Я согласилась бы на что угодно: чтобы он был надменным, эгоистичным, пусть бы даже выгнал меня после инициации, лишь бы жил…

Поздно… Теперь уже слишком поздно…

Мой огненный мужчина лежал на земле белее бумаги. А хранительница в моем лице ничего, совсем ничего не могла сделать.

Я обняла его, положила голову ему на грудь и горько разрыдалась.

— Прости меня, прости… Это я виновата… Прости… Я люблю тебя… Я так тебя люблю!

И вдруг какая-то неведомая сила заставила меня выпрямиться. Я замерла, уставившись в одну точку, и начала что-то бормотать на неизвестном мне языке. А потом из меня вырвался столп света, и в этом столпе я увидела… книгу. И, обессиленная, рухнула на землю рядом с Алексеем.