Excommunicado - Ди Темида

— Брань тебе совсем не к лицу, — продолжает Альваро порабощать меня сиплым голосом, и пальцами с непревзойдённой наглостью пробирается за выпуклые пуговицы, тут же разметав на мне в обе стороны бежевый шёлк. — Для начала замени прилагательное «милостивый» на местоимение.

Ему на отсутствие уединения, судя по всему, плевать — добьётся же своего. Уже добивается… В низ живота бьёт сумасшедший импульс, когда шершавая ладонь Альваро смело проникает дальше, за ткань моего коричневого бюстгальтера, — я начинаю ёрзать на месте, притираясь к его боку сильнее.

— Альваро…

Не знаю, как его имя вылетает изо рта максимально неслышно, ведь то, что мужские пальцы вытворяют с моим соском, уже должно довести до громкого бессвязного стона. Выгибаюсь в позвоночнике, со всё ещё закрытыми глазами, и с наслаждением упираюсь макушкой в область его ключицы. Я ощущаю разгорячённое прерывистое дыхание на своих открытых губах и ловлю ими каждый слог:

— Заменила? А теперь представь, что ты говоришь мне это без сарказма и не в наших привычных светских беседах...

Большой палец с нежностью обводит сосок по кругу, чуть задевая коротким ногтем.

— Не в офисе.

Снова сжатие всей груди, пока я прикрываю рот ладонью, вцепившись в её ребро зубами…

— Не в суде. Не на деловой встрече.

Заострённый кончик моего соска теперь зажат между двумя пальцами, и я вздрагиваю от сносящей остроты ощущений.

— И даже не в машине...

Одно умелое движение — и Альваро высвобождает мягкость груди из душащей чашечки и оставляет её в таком развратном виде, поддерживаемую лишь косточкой белья и свернувшейся снизу тканью. А тёплая рука… Уже пробирается ко второму изнывающему полушарию.

Распахиваю глаза, не в силах вынести эту невыносимо прекрасную муку, оседающую влажной тяжестью ниже, и удивительно чётко, но негромко произношу:

— Хочу попросить… огородить нас, если это возможно.

Альваро усмехается в мою скулу и другой рукой, всё ещё держа меня, тянется и касается плеча Энтони. Идеальная дисциплина — он не бросает и мимолётного взгляда. И когда чёртово шторка-стекло наконец соединяется с потолком, я беру и разворачиваюсь к моему карателю полностью.

Растрёпанная и заалевшая, с расстёгнутой и разведённой в стороны блузкой, я, недолго думая и пользуясь вальяжной позой Альваро, инициативно перекидываю через него ногу.

Наши выдохи сталкиваются друг с другом в дюйме между раскрытых губ, когда я сажусь на его бёдра, чётко ощущая твердость возбуждения. Тут же обхватываю ладонями крепкую шею Альваро, нащупав те самые тонкие венки, которые были в первый поцелуй, и шепчу в его рот:

— Мой хозяин. Это ты хотел услышать?

Взглядом из-под полуопущенных ресниц сплетаюсь с его полыхающим, и он, сглотнув, вонзается пальцами обеих ладоней в мои ягодицы, на что я ещё раз выгибаюсь, но не отвожу глаз.

— Это.

Дотронувшись кончиком языка до моих губ, Альваро делает то, что окончательно низводит меня до частиц, — сжимает ладонями округлости до боли, направляющим движением вверх чуть приподнимает и вновь уже резко опускает меня на себя, имитируя проникновение. Дикое и глубокое. Стоит представить его в настоящем, как тело уже напрягается так, словно вот-вот содрогнётся в восхитительном оргазме.

Но поглощённая тёмной похотью реальность осыпается осколками под ноги. Всё обрывается за секунду, когда кузов с нашей стороны настигает ошеломляющий удар извне.

[1] — Добрый вечер, Родриго.

[2] — На всякий случай, подготовь самолёт. Благодарю тебя.