НеВозможно - Даниэла Стил

За ночь снегопад прекратился, и улицы успели расчистить.Утро выдалось ясное и морозное. Саша одевалась на вернисаж. Как всегда по такимслучаям, требовалось что-то темное и строгое. Она выбрала маленькое коктейльноечерное платье. Подобрала украшения. Все внимание должно было быть отданокартинам, а не ей.

Марси сообщила Лайаму, что приехать надо к половине шестого,чтобы ответить на вопросы, поговорить с критиками. И еще один популярный журналхотел сделать фотографии Лайама и его работ. Приглашения были разосланы нашесть.

Саша оставила Марси организовывать интервью и фотосессию иудалилась к себе в кабинет, а когда ровно в шесть вышла, чтобы встречатьгостей, критик, корреспонденты, фотографы уже ушли. Лайам стоял взволнованный вцентре зала. Он был в черном костюме с белой сорочкой и темно-краснымгалстуком, на ногах – дорогие черные туфли из мягкой кожи со шнурками, волосыстянуты в хвост. Саша усмехнулась, заметив черные носки. Вид у него былбезукоризненно ухоженный и подтянутый, и она невольно залюбовалась. Однако ниодна черточка в лице Саши не выдала ее чувств. Саша была приветлива ибесстрастна, она предвкушала открытие нового художника широкой публике. Онапредвкушала успех.

– Ты сегодня прекрасно выглядишь, Лайам, –сердечно проговорила она, а он окинул взглядом ее изящную фигурку в маленькомчерном платье.

– Ты тоже. – Он ответил комплиментом накомплимент. Подошел официант с шампанским, Лайам взял себе бокал и тут же робковзглянул на Сашу. – Не бойся, я себя буду хорошо вести.

– Я в этом ни минуты не сомневалась, – кроткоотозвалась она.

– Надеюсь, сегодня на лошадях катать не будут? –сказал Лайам, припомнив злополучную вечеринку в Саутгемптоне, где он безбожнонапился и вел себя непотребным образом.

– Верхом не будут. – У Саши в глазах сверкнулиискорки. – После вернисажа запланировано катание на санях.

Лайам помотал головой в притворном ужасе.

– Лошадей побереги.

Она улыбнулась, но ничего не сказала, а лишь подняла за неготост:

– За успех твоей первой выставки в галерее «Сювери»!

– Спасибо, Саша. За моего вдохновителя и патрона!

В этот момент начали прибывать первые гости. И началасьобычная в таких случаях круговерть. Толпы людей бродили по галерее,рассматривали картины, обменивались мнениями, обсуждали свои дела, смеялись,знакомились, здоровались. Вопросы, цены, любопытствующие и коллекционеры – всесмешалось. Но интерес и восхищение были очевидны. За весь вечер Саше не удалосьи словечком перемолвиться с Лайамом. Она оставила с ним Марси, чтобы тазнакомила его с людьми, поддерживала в нем бодрость духа и – на всякий случай –присматривала, чтобы Лайам не разошелся.

Никаких инцидентов или сюрпризов не случилось. Единственнойнеожиданностью – но не для Саши – было то, что распроданы оказались все картиныза исключением двух. Лайам не мог в это поверить. Когда Саша сообщила ему этурадостную новость, он остолбенел и уставился на нее непонимающим взором,готовый заплакать.

– Большой успех, Лайам! Такое редко случается. Только сбольшими, по-настоящему талантливыми художниками. А это значит, что твои работыпоняли и оценили по достоинству. Тебе есть чем гордиться! – И добавила: –Лично я тобой очень горжусь.

Он молча сгреб ее в объятия и тут же испугался. Егопереполняли чувства.

– Ты теперь не просто талантливый и признанный художник– скоро и богатым станешь. Очень, очень скоро. – Про себя Саша уже решила,что впредь надо будет назначать цены повыше. – Теперь, думаю, можно будетв Париже выставку готовить. Там рынок не такой бойкий, но раз в Нью-Йорке тыпрошел на ура, то и там, скорее всего, будет успех, по опыту знаю. До твоего отъездаеще все обсудим.