Чужой муж - Елена Арсеньева

Таким его и застала Лиля. Вошла бледная, кутаясь в халатик, пробормотала:

– К горлу что-то подкатило…

– К горлу! – прохохотал Родион.

– Наверное, съела что-то, – пожала плечами Лиля.

– Ага, съела! – не мог остановиться Родион. – Котлетки в институтской столовой! Как в прошлый раз!

– Ты что? – непонимающе улыбнулась Лиля.

Родион глубоко вздохнул, кое-как успокаиваясь.

– Я сначала подумал, что тебя от меня тошнит, – признался, глядя ей в глаза. – А потом понял…

– Что? – насторожилась Лиля.

– Ты же беременна, – тяжело выдохнул Родион.

Она еще больше побледнела, оперлась о стену:

– Беременна?..

Родион поднялся:

– А что ты так удивляешься? Когда-то мы это уже проходили. В общежитии.

Лиля смотрела, смотрела огромными глазами, потом зажала рот рукой…

– Собирайся, – холодно сказал Родион. – Надо ехать к врачу.

Он сам повел ее вишневый «жигуленок».

Лиля сидела рядом молча, лишь изредка косясь на мужа. Лицо у нее было замкнутое, и Родион не мог понять, что она там, в душе своей, замкнула, спрятала от него.

Радость, что у нее будет память об Арефьеве? Горе, что родит своему мужу незаконного ребенка?

А зачем ей его рожать?.. Зачем?!

Хотя, может быть, это ложная тревога? Может, никакой беременности нет?

Родион высадил Лилю около женской консультации и остался ждать в машине.

Надо было обдумать, как себя вести. Ну, если тревога ложная, можно и не придумывать ничего. А вот если…

Стоило ему только допустить, что это «если» возможно, как мутилось в глазах, ломило в висках, мысли словно вылетали из головы.

Она должна сделать аборт. Тогда он забудет обо всем, что было. И она забудет!

Она должна сделать аборт!

Но, когда появилась Лиля, Родион понял, что по-прежнему не готов принимать какие-то решения. Он не знает, что делать.

У нее было такое странное выражение лица… Счастье, жалость, страх – все смешалось, и шла она, словно ног не чуяла, так что Родион знал ответ прежде, чем она подошла, села в машину, сложила на коленях руки – и наконец прошептала, чуть повернув к нему голову:

– Это беременность. Шесть-семь недель.

Родион выскочил из машины и, чуть не угодив под резко затормозившее такси, бросился вон, не разбирая дороги.

* * *

А Лиля пересела на водительское сиденье и поехала к дому, где еще недавно жил Герман.

Тихо открыла своим ключом входную дверь, прокралась по коридору к знакомой комнате. Опасливо оглянулась, но соседки, очевидно, не было дома.

Повернула ключ в замке, вошла.

Глаза Германа смотрели на нее с многочисленных портретов, смотрели со всех сторон…

Эта убогая комнатушка, увешанная афишами, была прибежищем ее счастья. Лиле казалось, что ее любимый все еще здесь: ведь все его вещи оставались на месте, Германа, видимо, увезли в аэропорт в том, в чем арестовали… Пахло пылью, засохшими в вазе цветами, пахло табаком, пахло им самим.

Лиля села в кресло и зажмурилась. Голос его – незабываемый, любимый, чарующий голос! – чудилось, еще звучал здесь. Столько волшебных слов было им произнесено, сколько чудесных строк прочитано – и все для нее!