Цена страсти - Селеста Брэдли

Эрон все эти годы прожил с печатью на устах и с грузом вины на душе, не смея никому поведать правду…

«Расскажи ей все! Ведь о самом худшем она уже узнала сама!»

– С-серена… – пробормотал он. Мучительно трудно было это выговорить. – Серена моя… моя кузина.

Электра ахнула. Эрон испытал даже мгновенное удовлетворение от того, что обнаружил изъян в ее безупречной логике.

– Боже милостивый! И тогда разгневанный папаша…

– Нет, дедушка. Старый граф и ей приходится дедом…

На сей раз правду сказать оказалось чуть легче. И Эрон ощутил… да, облегчение.

– Стало быть, Уэллс просто не мог разочаровать Серену, отдав предпочтение Амелии? Боже, какой идиот!

Эрон прокашлялся:

– Ему было всего двадцать два. В этом возрасте все мужчины идиоты…

Электра помолчала.

– И это могло бы сработать, правда? Если бы Амелия не оказалась романтической дурочкой, в один прекрасный день она сделалась бы графиней…

Эрон глубоко дышал – похоже, его легкие вновь функционировали как надо.

– Так ты считаешь, что глупо было с ее стороны отчаиваться, не имея возможности обвенчаться с возлюбленным? Полагаешь, ей не стоило убиваться, видя, как он идет под венец с другой?

Электра вздохнула:

– О нет, милорд. В том, что она хотела быть любимой, ничего глупого я не вижу. Глупо то, что она решила умереть…

Эрон отрицательно покачал головой:

– Это не было самоубийством. Тут уже постаралась молва, сочиняя грустную романтическую сказку. Я точно знаю, что это был несчастный случай. Эми жаловалась, что плачет ночи напролет и не может уснуть. Да, я сделал ей предложение, а она сказала, что не может ответить мне, пока хоть одну ночь не поспит и вновь не обретет способности ясно мыслить. Я откланялся, намереваясь наведаться к ней утром. А утром ее нашли мертвой. Передозировка лауданума.

Электра горестно вздохнула:

– Как печально! Бедная девочка…

– Мне следовало бы настоять на немедленном ответе. Это я идиот – оттого что тянул… А тянул я потому, что не хотел решать чужую проблему. Порадовался отсрочке и с облегчением убрался восвояси. Тем же вечером я надрался как свинья и проболтался кому-то – убей бог, не помню, кому именно, – что отказался вступать в брак из одного лишь чувства долга. Пустые, ничего не значащие слова после смерти Амелии обрели зловещий смысл… Конечно же, все тотчас уверились, будто я соблазнил девушку, потом бросил ее, и она лишила себя жизни…

– Но почему ты тогда не рассказал всю правду?

– Потому что правда не нужна сплетникам, которые все уже знают лучше меня самого. К тому же тогда я вовлек бы в эту грязь еще и Серену… и ее ребенка. Ведь когда она шла к алтарю, то уже носила дитя под сердцем.

Электра молчала. А молчаливая Электра была еще страшнее Электры, мечущей громы и молнии. Эрон искоса взглянул на нее. В ее дивных глазах цвета тропических морей полыхало пламя. Она была в ярости.

– Знаешь, я вовсе не очарована твоим другом Уэллсом. Но не в нем сейчас дело. Мне куда интереснее обсудить с тобой твое ложное представление о преданности и дружбе.

Эрон горько усмехнулся:

– Пожалуй, уже поздновато…

Электра взглянула ему в глаза на сей раз с жалостью:

– И правда никогда не должна выплыть на свет, не так ли? Что бы ни выкинул этот Уэллс, Серену и ее дитя надо уберечь от скандала, а высший свет никогда ничего не забывает?

– У Серены уже двое малюток. Мальчик и девочка. Я слышал, они потрясающие… Разумеется, мне строго-настрого запрещено видеться с ними. Уэллсу вся эта история, увы, тоже впрок не пошла. Думаю, его сгубило чувство вины – он умер семь лет назад. Сел пьяным в седло и расшибся насмерть.

– А что старый граф? Ты мог бы открыть ему правду!

Эрон хотел было усмехнуться. Но вовремя сообразил, что это будет не вполне уместно.

– Мой замечательный дед – человек старых взглядов. Он скала… Уэллс уже чувствовал себя свободным от Амелии, а Серена была уже… В общем, благоразумнее было смолчать. Тогда про эту историю уже вовсю судачили в свете, к тому же в смерти Амелии есть и доля моей вины…

– Но ты ничего дурного не сделал!

Эрон покачал головой:

– Согласись, девушка предпочла бы получить предложение руки и сердца по всей форме, а не под давлением обстоятельств. Я тогда действовал из рук вон грубо, топорно и… как идиот. Я в душе винил ее в том, что она поставила Уэллса в затруднительное положение, а вместе с ним и меня… К сожалению, мне не удалось скрыть от нее своих чувств. К тому же я знал, что Уэллс помолвлен с Сереной, и полагал, что с Эми он просто невинно флиртует. Ну, последние забавы юноши перед свадьбой… Я слишком поглощен был собственными увеселениями и не заметил, что творится у меня под носом! А ведь стоило мне это заметить, я мог бы положить всему конец! Амелия нуждалась в защите, а я… я не смог ее защитить.