Новая царица гарема - Георг Борн

В лагере господствовала громкая победная радость – почти весь отряд турецких войск был уничтожен, немногим удалось спастись и отнести известие о случившемся Зора-бею, если только дорогой они не попались в руки врагов или не пали от их пуль.

Эмир с сыновьями вошел в шатер, перед которым ждала их Солия. Лицо ее было строго и мрачно. Она молчала. Ничего не сказала она о пленном, которого привезла с собой. Старый эмир и его сыновья пошли спать, после того как была расставлена новая смена часовых, а Кровавая Невеста все стояла на прежнем месте. Теперь она сознавала, что то чувство, которое испытывала она к молодому бею, была любовь. Она не понимала этого чувства, до сих пор ей еще неизвестного, потому-то оно и имело такое могущественное воздействие на нее.

Луна скрылась за дальними горами при бледном полусвете наступающего утра. Солия пристально смотрела в даль – не волшебство ли было то чувство, которое вызвал в ней этот враг? Любовь, которую она ощущала, была преступлением. Мысль эта заставила ее содрогнуться. Она вспомнила о своей клятве мести, не изменяла ли она ей теперь, щадя своего врага? Внезапное решение, казалось, овладело ею – глаза ее снова сверкнули и, по-видимому, внутренняя борьба приняла решительный оборот. Она быстрыми шагами пошла к маленькой площадке, находившейся посреди теперь безмолвного походного лагеря. Здесь стоял маленький, завешанный зеленой тканью шатер. У входа стояло свернутое знамя, которое она в большие сражения возила с собой. Она вошла в шатер. В нем на возвышении лежала набальзамированная голова ее казненного неприятелями жениха. Она встала перед ней на колени и пристально посмотрела в страшно искаженные, неподвижные черты.

– Я поклялась отомстить за тебя, – говорила Солия дрожащим голосом. – Прости мне, что сегодня я в первый раз отложила исполнение своей клятвы. Рука моя медлила умертвить пленного врага, но ты не скажешь, что Солия нарушила свою клятву. И этот враг также должен принять смерть от моей руки. Пусть никто не упрекнет дочь Гаруна в слабости. Я иду.

Она поднялась – еще один взгляд бросила она на окутанную сероватыми сумерками голову казненного жениха, которую она с опасностью для жизни похитила у врагов, – ужас охватил ее члены, ей показалось, будто глаза мертвеца пристально и гневно взглянули на нее, и она не могла отвести от него глаз. Быстро пошла она к выходу, но глаза ее все еще были прикованы к глазам мертвеца.

Солия вышла из шатра. Решение было принято. Сади, пленный враг, должен был умереть. Она хотела собственноручно отрубить ему голову саблей, как это сделали враги с ее женихом. Святость клятвы и кровная месть победили в ней то странное чувство, которое проникло в ее сердце при виде молодого бея. Сабля висела еще на ее поясе. Она направилась мимо отцовского шатра к той палатке, где лежал Сади, плавая в своей крови. Но только успела она проскользнуть мимо отцовского шатра, как при бледном утреннем свете увидела перед собой эль-Омара, который или только что хотел войти в шатер раненого, или же вышел оттуда. Солия содрогнулась, и ее глаза вспыхнули гневом, ведь этот молодой воин мог заметить ее слабость. Она побледнела.

Эль-Омар увидел Кровавую Невесту и хотел подойти к ней, чтобы сказать ей что-то. Заметив это, она сделала повелительный жест рукой.

– Ступай в свой шатер, дерзкий! – закричала она дрожащим от гнева голосом. – Ступай или я убью тебя!

Молодой араб остановился на минуту, как будто в душе его происходила борьба, но затем повернулся и ушел. Солия, проводив его мрачным взглядом, гордо и важно, как будто шла на празднество, направилась к шатру, где лежал раненый враг, и скрылась за пологом.