Мой сводный препод - Ая Кучер

— Моего старшего брата, Диму, все любили. Отец и мама в нём души не чаяли. Он был весёлым и обаятельным. За меня в школе заступался… Когда отец с мамой ссорились и неделями не разговаривали, он всегда был рядом со мной, помогал, оберегал… Я рос довольно упрямым и нелюдимым, в то время как Дима… в общем, он был душой компании везде, где появлялся.

Внимательно слушаю Влада, а у самой сердце в груди замирает. Ведь я помню, как однажды Влад рассказал мне о том, что его родного брата больше нет в живых…

— Мы были лучшими друзьями, несмотря на разницу в шесть лет. Но… всё изменилось, когда Дима закончил школу. Тогда мы жили в другом городе, и брат поступил в местный ВУЗ на юридический. Однако у нашего отца были на него другие планы. Он хотел, чтобы брат больше вникал в его «бизнес». Мы знали, что отец занимается чем-то нелегальным, и мама умоляла его не впутывать в свои дела сыновей. Помню, как она стояла перед ним на коленях в гостиной нашего дома… Как просила его не брать Диму на какую-то «встречу». Но отец просто оттолкнул её с пути и заставил брата пойти с ним.

Влад делает паузу и тяжело вздыхает…

— Их не было всю ночь. Мы с мамой не спали. Она плакала, явно понимая — что-то пошло не так. А я по-детски успокаивал её как мог… Отец пришёл только под утро. Один. Разбитый, печальный. Оказалось, что на той «встрече» что-то пошло не так, брата ранили, он в больнице. Мы с мамой тут же собрались, чтобы поехать к нему, но… не успели. Когда мы приехали, Дима уже умер.

Влад рассказывает эту печальную историю как-то отстранённо. Но я всё равно чувствую горечь его утраты. По щекам текут тихие слёзы…

— Я был жутко зол на весь белый свет. На отца, на мать, на себя и даже на Диму… Юношеский максимализм зашкаливал, и я поклялся, что когда-нибудь отомщу отцу за то, что он втравил Диму в свои дела… Но тогда я был всего лишь пацаном и ничего не мог. На следующий день мама сбежала от отца, забрав меня с собой. Мне было четырнадцать. Мы уехали в другой город, жили в нищете, на съёмных квартирах, перебивались случайными мамиными заработками… — Я крепче сжимаю ладонь Влада. — Она заставила меня пообещать, что я больше никогда не свяжусь со своим отцом. Но спустя годы я, всё же, нарушил обещание.

— Поэтому ты сказал, что вы с мамой сейчас не общаетесь? — тихо переспрашиваю. — Она думала, что ты стал работать на него после того, что случилось с твоим братом?

— Да. Когда мне исполнилось восемнадцать, я уехал в Москву, поступать на юридический. Отучился, написал диссертацию. А когда проходил практику в прокуратуре, то познакомился там со следователями, ведущими дела по организованной преступности. Угадай, кого они тогда взяли в разработку?

— Твоего отца? — с замирающим сердцем спрашиваю я.

— Они годами пытались проникнуть в его группировку, но всё было тщетно… Торговля оружием, сутенёрство, рэкет и многие другие преступления, которым не находилось доказательств. Свидетелей находили мёртвыми, документы странным образом исчезали…

— И тогда ты вызвался помочь?

— Была сформирована тайная оперативная группа. Я должен был вступить в ряды преступной группировки, и, заручившись доверием отца, найти доказательства его многочисленным преступлениям…

— Влад… — сжимаю его ладонь в своей. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через такое…

Кладу голову на его плечо и обнимаю любимого. Он кажется напряжённым, но когда я приникаю к нему ближе, Влад немного расслабляется.

— А… какую роль играла в этом Вероника? — тихо спрашиваю, решая расставить все точки над i.

Губы Влада округляют хитрым полумесяцем.

— Всё ещё ревнуешь?

— Вовсе нет! — поднимаю брови. — Ничего я не ревную… Просто… просто интересно стало, вот и всё…

— Вероника, сама того не зная, сливала мне информацию о своём отце. О его делах с моим, об их совместном «бизнесе» и тому подобное… Мне даже удалось убедить её ответить на мои вопросы перед камерой. Пришлось сказать, что мы репетируем «допрос», если ею, вдруг, заинтересуются органы.

У меня от его слов глаза на лоб лезут.

— То есть ты ей врал? — серьёзно смотрю на него.

— Ей — да, — кивает, спокойно выдерживая мой взгляд. — Тебе — нет.

Влад проводит пальцем по моим волосам, а потом берёт за подбородок, поднимая его вверх.

— Тебе я никогда не врал, детка.

— Ага, — закатываю глаза. — Просто не договаривал! И, кстати, кого это вы с Виктором хотели в саду закопать?

— О, малышка, — Влад прищуривается. — Слишком много будет знать, волосы поседеют…

Внезапно он подхватывает меня за талию и придавливает к дивану, на котором мы сидим.

Быстро смотрит на часы.

— Ещё пять минут… — шепчет хриплым от возбуждения голосом. — А потом…

Касается моих губ своими и быстро просовывает в мой рот язык, не давая сказать ни слова против. Не сказать, чтобы мне так уж хотелось сопротивляться… Чувствую, как под его рубашкой ходят стальные мышцы. Жар его тела проникает и в меня тоже. Я загораюсь в его руках как спичка. Да… мы ждали слишком долго!

Глава 77

Влад

Мне кажется, я ещё никогда и ни с кем не был так близок. Половину жизни я учился прятать свои эмоции под панцирь. Сперва не показывал тоски по брату, чтобы поддержать маму в трудный период, потом стал шпионить за отцом, чтобы заставить его ответить за свои преступления… Кажется, до этого момента полной откровенности перед любимой женщиной, я и не жил вовсе. Так, просто существовал. Перебивался случайными связями, платил за интим тем, кто не требовал откровенности… При этом, думал, что всё у меня нормально. Всё в порядке.

И только теперь, чувствуя под собой нежное трепещущее тело, я, наконец, ощущаю, что дышу полной грудью. Вся боль и тоскливые воспоминания прошлого отступили, стоило лишь открыться ей. Зря я так долго тянул, надо было рассказать раньше.

— Я хочу тебя, детка… — шепчу ей на ушко, прикусывая нежную кожу. — Хочу быть рядом с тобой, в тебе… навсегда…

Теперь мне сложно представить, что когда-то я думал о ней плохо. Кажется, словно полюбил её с первого взгляда. Просто не сразу понял это… Прошлое пеленой закрывало от меня все чувства. Я смотрел на жизнь через заляпанное стекло горечи, утрат и предательств. И вот теперь эта чистая