Ашер Блэк - Паркер С. Хантингтон

Я не знаю.

Я не знаю.

Я не знаю.

Я прерываю свои бурные мысли и жду, когда он заговорит.

Он говорит.

— Почему ты делаешь это для меня?

Секунду назад я не знала ответа на этот вопрос, но, глядя на честность его лица, теперь я его знаю. Правда застревает у меня в горле, но я заставляю ее вырваться.

Она горькая на вкус. Сырая. Разоблаченная.

— Я не убегаю от тебя.

Я не могу.

ГЛАВА 26

Мужество — это быть напуганным

до смерти, но все равно садиться в седло.

Джон Уэйн

У нас перемирие. Ну, перемирие — не совсем подходящее слово. Оно подразумевает, что мы ссоримся, но это не так. Единственное, что враждует между нами, — это "могли бы быть" и "не должны были". Они постоянно воюют друг с другом, редко соблюдая перемирие, которое мы заключили, когда Ашер с благодарностью согласился забыть мои слова.

Я не бегу от тебя.

Глупо было говорить, но ему нужно было знать, почему я остаюсь. По крайней мере, я смогла сказать ему полуправду. Я никак не могу сказать ему, что не готова отпустить его.

Я чувствую, что могло бы быть, по ночам, когда пространство на кровати между мной и Ашером оседает над нами, как непроглядный туман. Он спит со мной на кровати с тех пор, как мне приснился кошмар, а я все еще не могу заставить себя попросить его не делать этого.

Я чувствую, что не должна, когда он дарит мне сладкие поцелуи для папарацци. После благотворительного матча мы стали чаще появляться на публике вместе, но все еще опасаемся угрозы моей жизни. У полиции нет никаких зацепок, как и у частного детектива Ашера. Поэтому Ашер усилил охрану. У меня постоянно два личных охранника — Ксавьер и тот, кто назначен ко мне в этот день.

Я наполовину заблуждаюсь, а наполовину реалист. Я знаю, что то, что у нас было, на самом деле не было чем-то глубоким, но я также знаю, что это могло бы быть, если бы я позволила. Но как бы то ни было, это был лишь краткий миг, когда два человека, которые не должны быть вместе, поняли, что хотят быть вместе.

А потом все закончилось.

Быстро, но болезненно.

О, так больно.

И я притворяюсь, что этого не было.

Ашер, благослови его душу, подыгрывает мне, помогает бороться с неловкостью вместе со мной, притворяясь, что ее не существует, пока она на самом деле не исчезнет. Мы притворяемся, что для этого нет никаких причин, и через несколько недель оказывается, что это не так. Так что во многом мы вернулись к тому, с чего начинали, до того как он ворвался в свою комнату утром после матча по поло и раскрыл свою неуверенность в том, что зависит от других.

Именно тогда я поняла, что он уязвим. Тот момент, который заставил меня усомниться в его убийственной стороне. Если не будет этого момента, то не будет и следующего нежного момента, и следующего, и следующего. Я боролась за то, чтобы забыть это воспоминание, и когда мне это, наконец, удалось, было легче забыть последующие поцелуи

И интимные объятия.

И разговоры, которые мы вели, просто сжимая руки друг друга.

И взгляды, которые мы до сих пор крадем друг у друга.

И как здорово было защищать человека, которым я глубоко восхищаюсь.

И что время — это всего лишь конструкция, когда мы целуемся.

И как он знает, что я макаю печенье в воду.

И…

Я качаю головой.

Я должна была забыть о нем, а не думать о нем еще больше. Ашер улетает в Италию. Это редкая передышка для меня. С тех пор как Моника облажалась, не узнав о благотворительном матче по поло до последней минуты, Ашер стал чаще бывать рядом. С момента события прошло около месяца, начался новый учебный семестр, но до сих пор Ашер ни разу не покидал пределов штата.

Большую часть времени он проводит в офисном здании "Блэк Энтерпрайз", поэтому большую часть дня пентхаус остается в моем распоряжении, но по ночам я чувствую, как он скользит в кровать рядом со мной. Это и беда, и изюминка моего дня одновременно.

Даже когда Ашер в городе, мы мало разговариваем. Я не стану избегать его, хотя и хочу этого. Я отказываюсь прилагать усилия, чтобы избегать его, потому что это значит признать, что между нами есть что-то, чего нужно избегать. А я пока не могу этого сделать. Все еще слишком сыро.

Поэтому я увеличила объем курсовой работы до двадцати единиц и постоянно погружаюсь в бездумные дела. Когда я не занимаюсь учебой, а я все еще делаю это в пентхаусе, я изнуряю себя физически, будь то тренажерный зал или тир Ашера.

Именно там я сейчас и нахожусь, выплескивая свои эмоции на листке бумаги с нарисованным на нем контуром человека. Громкие выстрелы заглушает поп-музыка. Под звуконепроницаемыми наушниками, которые я надеваю на стрельбище, у меня Bluetooth-наушники. Плейлист, который я получила от «Бродяги», звучит в моих ушах так громко, что я даже не слышу собственных мыслей.

Я нажимаю на кнопку рядом с собой, и бумага с мишенями выдвигается вперед. Отстегнув ее, я изучаю отверстия. Я стала намного лучше, но сомневаюсь, что смогла бы сделать это с человеком. В реальной ситуации у меня, скорее всего, даже не хватит духу нажать на курок, не говоря уже о том, чтобы сделать это с точностью.

Да и не нужно.

Для этого есть Ксавьер.

Войдя в оружейную комнату, я убираю пистолет и выхожу в коридор. Ксавье стоит рядом с дверью, его взгляд сканирует широкий коридор. Он остается здесь всегда, когда я вожусь в оружейной, потому что не может услышать угрозы за звуконепроницаемыми стенами оружейной.

Если возникает угроза, он нажимает кнопку на двери, и в полигоне и оружейной, куда можно попасть только через полигон, раздается сигнал тревоги. Когда это произойдет, я должна буду войти в оружейную комнату, которая одновременно служит и комнатой тревоги. Там я должна нажать последовательность цифр, и двери заблокируются таким образом, что их можно будет открыть только изнутри.

С потолка будут спускаться мониторы, показывающие, что происходит снаружи. Они будут высокой четкости, в реальном времени и со звуком. Согласно протоколу, я надену пуленепробиваемое снаряжение, закрывающее руки и ноги, и вызову полицию, если в течение пятнадцати минут от Ашера не будет