Чудовищная правда - К. А. Найт

Я знаю, как это должно выглядеть, но просто смотрю на нее, разглядывая окровавленное, покрытое синяками лицо. Ее одежда грязная, а волосы покрыты коркой засохшей грязи и крови. Она выглядит ужасно, а я безупречной. Я ненавижу это. Хочу рассказать ей обо всем, умолять ее довериться мне, но молчу, потому что не могу выдать план.

Еще нет.

Ария вглядывается в мое лицо, затем опускает взгляд на свои скованные руки и снова смотрит на меня.

— Ты не прикована.

Ее комментарий звучит непринужденно, но я слышу в нем обвинение и вздрагиваю. Она мне не доверяет. Мое сердце щемит. Ария — моя подруга, единственная подруга, и она мне не доверяет. Я не должна винить ее, особенно учитывая то, от чего она проснулась, но это больно.

Я смотрю через ее плечо на доктора Хейса, который выглядит самодовольным, и вижу, как она напрягается и пытается проследить за моим взглядом, но не видит ученого.

— Я сказал ей, что если она попытается что-то сделать, я причиню тебе боль. Талия достаточно умна, чтобы понимать свои шансы, в отличие от тебя. Нет, наша ученая умнее.

Она не сводит с меня глаз, пытаясь прочитать выражение моего лица, в то время как миллион мыслей мелькают в ее голове. Ее кулаки сжимаются, и я не сомневаюсь, что она размышляет, поможет ли драка. Мне бы хотелось, чтобы помогло. Я бы хотела быть хоть вполовину такой же храброй, как она, но все, что у меня есть, — это мой ум, а сейчас он им очень нужен.

Они оставят Катона, Арию и Акуджи в живых, пока я буду вести себя хорошо.

Я не могу вынести ни боли в ее глазах, ни гнева, направленного на меня, когда она подвергает сомнению каждый мой мотив. Это больнее, чем я думала.

— Мне так жаль, Ария, — говорю я, зная, что не должна этого делать. Я тянусь к ней, надеясь, что она не отвергнет меня. Я не могу ее потерять, она слишком важна для меня. Она на мгновение закрывает глаза, и я начинаю беспокоиться, насколько серьезны ее травмы. Они накачали ее наркотиками или ударили? Я бросаю обвиняющий взгляд на ухмыляющегося доктора Хейса.

Когда Ария ничего не говорит, доктор Хейс обходит меня сзади. Теперь моя очередь напрягаться — мне неловко, что он стоит у меня за спиной. Ария наблюдает за ним, и я сглатываю нервы.

— Мы знали, что ты придешь за ней. Меня удивил другой монстр, но мы знали, что ее пара последует за ней. Это именно то, чего мы хотели.

Я дергаюсь от удивления. Он солгал ей или мне? Мы с Катоном не пара, так что это ложь. В какую игру он играет, и почему я не могу понять правила?

— Ловушка, — отвечает Ария, понимая его игру и его ложь лучше, чем я. — С Акуджи все в порядке? — наконец спрашивает она, и голос у нее тоненький и встревоженный. В ее глазах светится любовь к своему монстру, и мне интересно, так ли я веду себя, когда речь заходит о Катоне. Интересно, доктор Хейс и правда верит, что мы спарились с монстрами?

— Это тот монстр, с которым мы тебя нашли? — спрашивает Хейс, и меня охватило желание попросить ее не отвечать. В его голосе я услышал интерес — интерес, который ты не захочешь, чтобы он обратил на тебя. Это означает, что у него есть какие-то задумки на тебя. Я пытаюсь предупредить ее, но она игнорирует меня.

— Да, — огрызается она. — Где он?

— Хочешь посмотреть? — мягко интересуется Хейс, притворяясь милым, хотя именно этого он и добивается. Она играет ему на руку, и мне хочется закричать и наорать, но это ничего не даст. Вместо этого я наблюдаю, как Ария кивает, а затем с нее снимают наручники от стола. Ее руки все еще скованы, но уже не прикованы к столу. Она проверяет их, злобно глядя на Хейса. Может быть, она не так уж сильно поддается на его игры, как он думает.

— Я отведу тебя к нему, — предлагает Хейс и обходит меня. Я смотрю, как он идет к двери, и перевожу взгляд на Арию. Я безмолвно умоляю ее быть осторожной и подыграть, но знаю, что она не может этого понять.

Она с трудом поднимается на ноги, не сводя с меня глаз, и в ее взгляде — обещание вернуться за мной.

Я хочу, чтобы она этого не делала. Я хочу, чтобы она убралась отсюда, чтобы она была в безопасности и бежала как можно быстрее, потому что это настоящее гнездо монстра, а не за стеной.

Бросив на меня последний взгляд, Ария поворачивается и выходит из комнаты, и я боюсь, что вижу ее в последний раз.

ГЛАВА 40

ТАЛИЯ

Я жду в комнате, но Хейс не возвращается. Вместо этого охранник тащит меня из комнаты обратно в лабораторию, где бросает на пол и требует работать. Как я могу работать, когда меня так отвлекает беспокойство за Катона, Арию и Акуджи?

Что они делают с ними, пока я прикована к столу и вынуждена работать над теми самыми экспериментами, которые их создали?

Меня оставляют одну на несколько часов без еды и воды. В конце концов охранник докладывает, что работа на Хейса сегодня окончена, и меня тащат обратно в камеру. Я подбегаю к Катону. Он лежит на боку, дергаясь от силы тока ошейника.

О боже, скажи мне, что они не оставили его включенным все это время.

Слезы застилают мне глаза, а когда ток прекращается, он обмякает и закрывает глаза.

— Катон, — всхлипываю я.

— Талли. — стонет Катон. — Не плачь. — Он закрывает мне лицо, и я сжимаю его руку в своей. — Не надо плакать, — хрипит Катон, пытаясь сесть и притянуть меня в свои объятия, где я чувствую себя в безопасности.

— Пожалуйста, твои слезы убивают меня, Талли. — Он отводит мое лицо назад и вытирает щеки. Я плачу еще сильнее от того, как он добр, несмотря на ситуацию, в которой оказался из-за меня.

— Пожалуйста, моя пара, перестань, — умоляет он.

Я замираю на полуслове, дыхание перехватывает, когда смотрю на него.

— Пара? — прохрипела я.

Он хмурится, и обвивает меня своим хвостом.

— Что? — спрашивает он, похоже, в замешательстве, но рад, что я больше не плачу.

— Ты назвал меня парой, вроде как подруга или… — Я замялась. Его где-то там ждет спутница жизни, монстр, так