Папина содержанка - Дарья Десса

– Я не понимаю, – мотаю головой.

– Что уж тут не понять, – говорит Максим. – Давай лучше еще по одной.

Она разливает водку, я пью ее, а вкуса не ощущаю. Машинально бросаю в рот кусок хлеба, жую, глотаю чисто механически.

– Ты сказал – сводная. Как это?

– Отец у нас один, матери разные. Когда мать одна и отцы разные – единоутробные, – поясняет Максим.

– Господи… – я настолько шокирован признанием мажорки, что мне становится жутко стыдно за самого себя. Столько мечтал переспать с этой девушкой, а она, оказывается, моя родственница! Какой кошмар. Как стыдно!

– Понимаю твой шок, – говорит Максим.

– Ни хрена ты не понимаешь, – отвечаю. – Я думал, что ты – любовница моего отца!

– Кто-то?! – удивляется мажорка, и глаза у неё становятся, как блюдца.

– Его содержанка, вот кто!

Максим откидывается на спинку стула и начинает хохотать. Да так сильно, что несколько минут успокоиться не может. Только слезы утирает и покраснела. Наконец понемногу успокаивается. Наливает себе водки трясущейся рукой – её по-прежнему колотит от смеха – и выпивает. Морщится, закусывает.

– Ну ты даешь стране угля! – говорит она. – Содержанка. Вот это да! И кто тебя только надоумил!

– Не помню уже. Кто-то из родственников мамы сказал. Так и повелось: считать, что папа ушел от мамы к молодой любовнице. Да еще и ты его папиком называешь, ну, я и решил, что правда.

– Папиком я его зову просто так, безо всяких левых мыслей, – смеется Максим. Кажется, к ней снова вернулось его привычное ироническое состояние духа. – Ну, может, еще и потому, что он так наглупил в своей жизни – немного мщу ему за нанесенную моей маме обиду. Конечно, он уже сто раз перед ней извинился, и она его простила даже, когда он приблизил меня к себе. В хорошем смысле, понимаешь?

– А твой… официальный отец? Как же он? Как он воспринял это? Ну, что твой родной папаша решил заняться твоим воспитанием двадцать лет спустя.

– Да нормально. Я ведь уже взрослая девочка, меня хрен воспитаешь, – усмехнулась Максим. – Кроме того, они давние приятели, еще со студенческих лет, потому мой приемный отец знал, чья я дочь, с самого начала.

– То есть вы… не любовники?

– С ума сошел?

– Прости, никак в себя прийти не могу. А как же… Костя? Он ведь твой парень, верно? Не сестра, не… брат. Да?

– Ха-ха-ха! – смеется мажорка. – Вот уж он мне точно не брат и тем более не сестра. Да, он мой парень. Мы собираемся пожениться через несколько месяцев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Нет-нет, погоди-ка. Ты же ему изменяла напропалую. Сначала в Токио, потом в Лондоне, – говорю я. – Получается, Костя для тебя ничего не значит?

– Когда это я ему изменяла? – удивляется Максим.

– Ну, когда я… кхм… – прочищаю горло, поскольку признаваться стыдно. – Подслушивал через дверь. Там были эти японцы, которые трахались. А потом ты вышла, и мне показалось, что у тебя в номере тоже кто-то был! Признавайся: ты с япошкой-гейшей там развлекалась!

– Во-первых, умник, гейша – это устаревшее понятие, и никогда, да будет тебе известно, не означало обычную проститутку. Тем более мужского пола! То были искусные эскортницы, как бы сказали сейчас. Девушки образованные и стильные. Те, о ком ты говоришь, называются юдзё. Так вот, никакой шлюхи у меня в номере не было. Это ты сам выдумал, – сказала Максим.

– А Лондон? Ты же там с парнем каким-то миловалась у бара! Что, тоже скажешь, он никакой не твой трахаль, и вы с ним не шпили-вили в номере? – бросаю мажорке злые слова в лицо.

– Ну, ты точно, Сашок, с дуба рухнул, – говорит Максим. – Водка палёная, что ли? – она берет бутылку, читает этикетку. – Нет, вроде. Да с чего ты такую ерунду придумал вообще? Почему тебе всюду мои любовники мерещатся?

– А кто он был?!

– Частный детектив, балда ты эдакая! Я наняла его, чтобы разобраться, поскольку мне с самого начала поведение Джейни показалось подозрительным. А еще я заметила после первой передачи денег у них в стиральной машине мокрые вещи – верхнюю женскую одежду. Откуда ей там взяться, если у девушек разные фигуры, а то барахло было явно меньше. Да и Джейни в воду не лезла, оставаясь на лодке. Потому и нанял детектива, чтобы последил за Джейни. Он и выяснил: девицы пытались нагреть клан Мацунага, чтобы исчезнуть из их поля зрения, и Наоми смогла жить припеваючи со своим Майклом, – рассказала Максим.

– Вот же черт, – сказал я, потирая виски. От обилия информации у меня голова идет кругом. – Тогда я не понимаю: зачем старик Мацунага нас обоих позвал? Он же говорил, что собирается посмотреть на сына – будущего наследника холдинга «Лайна»?

– Так он и посмотрел. На тебя, – ответила мажорка.

– А… как же ты? – удивляюсь снова.

– Ну, о твоем существовании он знал, а вот я для него до последнего времени оставалась темной лошадкой. Вот старикан и решил заодно на меня полюбоваться. Заодно понять, можно ли мне доверять сложные поручения, уж коли я доверенный человек нашего отца. В конце концов, если две компании сольются, то кому-то придется в будущем руководить ее западным отделением.

– Тебе то есть? – спрашиваю ядовито.

– Возможно, – уклоняется Максим от прямого ответа.

– А я, значит, не пришей кобыле хвост, да?

– Не говори ерунды. Отец к нам одинаково хорошо относится. Будем с тобой совладельцами, – отвечает мажорка. – У тебя восток, у меня запад. Или наоборот, если хочешь.

– Всё это понятно. Более-менее. Хотя у меня голова кругом. Но ты вот что скажи: зачем надралась так? Могла бы просто приехать и мне всё рассказать. Так нет, надо было зачем-то убегать, бухать, скрываться. Я думал, ты серьезная и ответственная, а ты… – говорю Максим, и сам себе поражаюсь: стал такой рассудительный, тон появился назидательный. Моралист, ядрён батон! А сам-то похотью к сестре воспылал! Стыдобище! Кому расскажешь – на смех поднимут!

– Есть одна вещь, которую я тебе пока не могу сказать, – отвечает Максим.

– Что, еще