Загадочный виконт - Сабрина Джеффрис

— Странно:.. Но Маркус и словом не обмолвился о том, что она его дочь. И потом… мне казалось, что в то время ее мать и Принни находились в разлуке…

— В общем, да… но ты ведь знаешь Принни. Ему подвернулась возможность, и он, естественно… хм… воспользовался ею. А девять месяцев спустя родилась Луиза.

— Но это вовсе не означает, что она его дочь.

— Ее мать утверждает, что его, и принц нисколько не сомневается в ее словах. Зато этот тупоголовый осел, братец Луизы, не верит. Больше того — он даже слышать не хочет о том, чтобы они встретились. А его высочество, как на грех, вбил себе в голову, что должен, мол, сам рассказать Луизе о том, что она его дочь.

«Я и близко не подпущу этого дьявола к тем, кого люблю!»

— Стало быть, вы с принцем придумали это ухаживание только для того, чтобы склонить бедную девочку…

— Проклятие, скажи спасибо своему жениху! Он не оставил нам выбора! — взорвался Саймон.

— Да, — упавшим голосом проговорила Регина, чувствуя, как внутри ее вдруг все сжалось. — Он оказался слишком умен для тебя, да? Знаешь, Маркус ведь предупреждал меня об этом, только я не верила. Не могла поверить, что ты способен так лицемерить.

Глаза Саймона угрожающе сузились.

— Тогда ты плохо меня знаешь, сестричка.

Она вдруг почувствовала себя преданной, и во рту у нее появился противный привкус горечи. Сколько трудов она положила, а он… И все ради того, чтобы…

— Но зачем, Саймон? Ради чего? Неужели его высочество так сильно хочет видеть Луизу при дворе, что решился на такое низкое предательство?

— Прекрати! — обрушился на нее брат. — Не смей называть это предательством! В конце концов, я не делал ей предложения!

— Это ничего не меняет. Твое поведение было достаточно красноречиво. Признайся, Саймон, ты целовал ее?

Лицо Саймона потемнело. Казалось, он вот-вот взорвется.

— Это тебя не касается!

— Стало быть, целовал. И дал ей понять…

— Я только выполнил свой долг — как и положено верноподданному. — И Саймон рассказал сестре о принцессе Шарлотте, ее скором замужестве и желании принца ввести в ее штат верного ему человека.

Каждое его слово казалось ей ударом молота по крышке гроба.

— И наверное, ты считаешь, что вправе ожидать награды за верную службу, — брезгливо скривилась она.

Саймон надменно расправил плечи:

— Я рассчитываю стать премьер-министром, Регина. Ты же знаешь, я всегда мечтал об этом.

Ладони у нее разом стали влажными.

— А ты вообще-то собирался жениться на Луизе? Ты хоть немного любишь ее? — допытывалась она.

Саймон смущенно взъерошил волосы.

— Все не так просто…

— Ты так считаешь? — Перед глазами у нее встало лицо ее подруги… такой чистой, совершенно невинной — и искренне любящей. — А по-моему, не мудрствуя лукаво, ты либо любишь ее, либо нет.

Лицо Саймона стало каменным.

— Я не просил ее влюбляться в меня! Можешь мне не верить, но это не входило в мои планы. Что я мог сделать, если она…

— …поверила в искренность твоих чувств? Что твои настойчивые ухаживания и стремление видеть ее каждый день продиктованы любовью? И правда — что ты мог сделать?!

— А какое право ты имеешь упрекать меня в притворстве?! А сама-то? Только не говори, что ты действительно была без ума от лорда Дрейкера, когда согласилась принять его волокитство! Скажи уж честно — что бедняга просто понадобился тебе, чтобы добиться своего!

— Единственное, к чему я стремилась, — это помочь твоей женитьбе на Луизе! Да и что ты сравниваешь, — между прочим, мы с Маркусом с самого начала знали, что это всего лишь сделка. — «Ну по крайней мере вначале», — мысленно добавила Регина. — А вот Луиза, бедняжка, понятия не имела о твоих хитроумных планах. Кстати, не расскажешь ли мне о них поподробнее? — прищурилась она. — Может, я была не права, и женитьба тоже входит в твои намерения?

Саймон напрягся:

— Ты не хуже меня знаешь, что из Луизы никогда не получится такая жена, которая нужна премьер-министру.

— О Господи! — брезгливо поморщилась Регина. Она вдруг почувствовала себя так, словно ее вываляли в грязи. И хотя сама она была тут ни при чем, ей почему-то стало мучительно стыдно… — Так ты обманул меня! Мы с тобой побились об заклад, но ты солгал мне! У тебя и в мыслях не было жениться на Луизе!

— Ты сказала, что я должен буду официально просить ее руки и покориться решению, которое примет ее брат. А поскольку я знал, что он никогда не даст своего согласия, то мог не особенно волноваться на этот счет.

— А на Луизу, выходит, тебе наплевать?

— Если она вбила себе в голову, что я хочу жениться на ней, то это ее проблемы, — пожал плечами Саймон. — А не мои.

— Не твои, значит… А это не ты вертелся возле нее все это время? Не ты пожирал ее глазами, рассыпался в комплиментах, дарил подарки, иными словами, вел себя, как положено влюбленному? И все это лишь для того, чтобы в последний момент объявить, что это ничего не значит?! Господи… да что же ты за человек?! — всплеснула руками Регина.

— Верноподданный, старающийся во всем услужить своему будущему королю. Во всем — понимаешь? И то же самое советую делать и тебе.

Регина покачала головой:

— Ты просто глупец, если надеялся, что я стану смотреть на это твоими глазами. Ну уж нет, я не допущу, чтобы ты и дальше…

— Ты сделаешь, как я тебе велю. — Саймон шагнул к ней. Его красивое лицо превратилось в маску, и Регина даже отшатнулась, испугавшись той яростной одержимости, которая сверкала в его глазах. — Ты будешь держать рот на замке, больше того — сделаешь все, чтобы твой проклятый муженек не путался у меня под ногами, и прекратишь совать свой нос туда, куда не надо! Поняла?

— Ни за что!

— Сделаешь! Не то я скажу твоему драгоценному Маркусу, что ты с самого начала участвовала во всем этом!

Кровь отхлынула от лица Регины, и оно стало мертвенно-бледным.

— Неужели ты способен на такое коварство?!

— Способен, сестричка, уж ты мне поверь! И заруби себе на носу: если ты проговоришься ему — или Луизе — о моих планах, я поклянусь, что это была твоя идея. Что именно поэтому ты отправилась к нему домой — завлечь его в свои сети и помочь мне подобраться к его сестре.

— Он не поверит ни единому твоему слову, — дрожащим голосом прошептала Регина.

Саймон рассмеялся резким, скрежещущим смехом.

— Он-то? Человек, который условием брака поставил твою верность? Заранее оговорил ее — словно подписывал брачный контракт. Да он ни на грош тебе не верит! А ты надеешься, что он положится на твое слово, да еще в таком деле!