Мой ненастоящий - Джина Шэй

— Тебе читали сказки? — я отвечаю вопросом на вопрос. — Мама, папа, бабушка? Няня?

— Няня, — мягкий голос Влада — страшное оружие, — я рос с отчимом, как и ты, Цветочек. А почему ты спрашиваешь?

— Я свою маму просила мне не читать, — откровение, вроде как и шуточное, но все равно дается мне с трудом, — она обижалась в одно время, а потом я ей призналась, что просто не интересно слушать чужие сказки. Я закрываю глаза и придумываю свои. После этого уже я рассказывала маме после школы все, что придумала по вечерам. Пока она не…

Я прикусываю язык, не желая заходить на опасную тему.

Её замужество…

Я понимала, в принципе. Мужик, поучаствоваший в моем зачатии, бросил маму, когда мне было три — я видела его пару раз, три раза в своей жизни он присылал нам денег, какие-то копейки…

И сколько же она могла жить только для меня? Должно же было настать то время, когда и она найдет для себя кого-то.

Вот только мой отчим… Он и пальца её не стоил. С ним и она начала пить…

— Это было очень милое воспоминание, Цветочек, зачем же так реветь? Оплакиваешь свою несостоявшуюся писательскую карьеру?

— Нет, что ты, — смена темы заставляет меня придти в себя, смахнуть с щек слезы, — это мама все мечтала, что я вырасту, буду строчить детективы как Донцова и прославлюсь. Она даже какие-то мои истории куда-то записывала, куда-то рассылала, на какие-то конкурсы… Сама я в это не верила. И не выигрывала ничего.

— В таком дерьме всегда выигрывает история, написанная дочкой организатора конкурса. Или спонсора, — Влад пожимает плечами, — ты ведь даже не пробовала. Или ты не хотела?

— Я хотела стать чемпионкой в мировом забеге секретарш за кофе для босса, — я неловко шучу, но даже не успеваю этого стыдиться, — и пока тебе не приспичило на мне жениться, я делала успехи в подготовке к дистанции.

— Ну да? — брови Влада ехидно взлетают вверх. — Это кто тебе сказал? Ты сама придумала?

— Я летала до той чертовой кофейни за четыре минуты!

— И ты считаешь это результатом?

— Считаю!

Замечая искры в его глазах, я понимаю, он самым бессовестным образом меня дразнит. Добиваясь вот этого…

Ох-х.

Я отворачиваюсь, слегка обиженная, слегка оглушенная осознанием происходящего, слегка опешившая от собственного поведения…

Меня несет. Я так устала его бояться, что теперь предпочитаю бояться за него. И сегодня, глядя в его спящее осунувшееся лицо, я приняла это решение — заходить так далеко, как он мне не позволяет. Успеть запомнить его хоть как-то, чтобы потом хранить эти врезанные в душу воспоминания. Если вдруг что!

И тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!

Я слышу щелчок ремней, я замечаю быстрое движение в мою сторону, а потом осознаю, что Владислав Ветров стоит передо мной на одном колене и крепко сжимает мои ладони. Сзади ахает какая-то восторженная дамочка, принимая эту сцену за предложение.

Ах, если бы вы знали, что нам уже поздно!

А что же он хочет мне сказать?

— Чтоб ты знала, у меня не было ассистента лучше тебя, Цветочек, — с ужасно серьезным видом сообщает мне Ветров, — и видимо, уже и не будет.

Офигеть.

А ведь будучи еще не замужем, я ужасно хотела услышать от Владислава Каримовича эти слова. Никогда бы не подумала, что сбудется именно эта моя мечта!

— Мы сейчас взлетим, сядьте, пожалуйста, обратно в кресло, — вежливо просит стюардесса, уже успевшая зачехлить свои нереализованные надежды, — и обязательно пристегнитесь.

Влад поднимается и снова уходит туда, за соседнюю перегородку, а я — еще раз бешусь от неудобства положения. Я бы с удовольствием свернулась рядом с ним как кошка и проспала бы, уткнувшись в его бок, все четыре часа перелета. Так спокойней. Тише в душе. Безопасно!

А тут… Перегородки, расстояние… Бизнес-класс, чтоб его! Бесит!

Мой первый полет выходит странным. Мне страшно до одури, когда самолет начинает трясти — на взлете, на посадке, один раз во время полета — гребаные зоны турбулентности, но при этом…

Я не хочу есть, просто лежу боком на своем кресле и переговариваюсь со своим мужем. Любуюсь им украдкой.

Да-да, тем самым Владиславом Ветровым, которого клялась ненавидеть, когда он заставил меня выйти за него замуж. Я кайфую, и что действительно странно — я вижу, что происходящее нравится и Владу, который раз за разом стряхивает дремоту, чтобы задать очередной каверзный вопрос.

И скоро он действительно знает обо мне почти все. Имя единственной школьной подруги, девчоночий журнал, который я обожала в детстве, и еще много всякой чуши. Которая зачем-то Владу понадобилась.

Что о нем узнаю я?

Влад терпеть не может детективы, потому что в них пишут лютый бред с точки зрения сыскного процесса, а уж поток сознания авторов, заставляющих для усиления интриги оказываться убийцами тех, на кого читатель обычно не думают — и вовсе неизменно выводит Владислава Ветрова из себя.

Еще в институте он едва не женился. Нет, не потому, что захотелось, а потому, что его отец попытался заставить его порвать с текущей его девушкой. Было что-то сомнительное в делишках его отца. Влад уперся рогами — он сам смеясь рассказывает, что уже тогда был тем еще парнокопытным, и рожища у него были ого-го, вот только в ЗАГСе прикинул, осознал, что нафиг ему не нужна та девица на постоянке, и порвал с ней прямо там. Девочка подулась, но уже через неделю замутила с другим «перспективным и с тачкой», так что никаких сожалений ни у кого не осталось.

— Точно не осталось?

— Ты так смешно ревнуешь, Цветочек.

Он снисходительно улыбается, а я — ловлю себя на мысли показать ему язык и отвернуться. Боже, что он со мной делает вообще? Я уже сама себе напоминаю какую-то маленькую, дурашливую девчонку.

— Скажи мне честно, когда мы приземлимся, ты снова превратишься в Черного рыцаря? — вздыхаю, поджимая под себя ноги.

Влад смотрит на меня внимательно, будто пытаясь заглянуть куда-то вглубь меня.

— А ты снова замерзнешь в Снегурочку?

Вопрос не в бровь, а в глаз. Откуда же я знаю?

— Я этого не хочу, по крайней мере.

— Я тоже думаю, что мы с тобой уже достаточно повоевали. Давай насладимся этим перемирием. Тремя днями для нас с тобой. А потом я доделаю свои дела, выполню условия нашего с тобой соглашения и… Посмотрим.