Не уходи - Маргарет Пембертон

* * *

Ночью Лизетт почти не сомкнула глаз. Оказавшись под крышей родного дома, она невольно погрузилась в воспоминания. В башне над их спальней был зачат Доминик. Лизетт до сих пор помнила свет лампы, стены, украшенные гобеленами, отдаленный шум моря. Вместе с тем она осознала, что воспоминания о Дитере уже не причиняют ей боли. Грег пошевелился во сне и обнял жену. Лизетт вспомнила, как в первую брачную ночь ей казалось, будто она изменяет Дитеру. Дитер одобрил бы ее выбор.

Уже начало светать, когда Лизетт выскользнула из замка, нарвала букет зимних аконитов и пурпурных ирисов и направилась к часовне. Миновав могилы предков, она подошла к двум могилам без надгробий. Поняв, что отец ухаживал за ними, Лизетт почувствовала к нему глубокую благодарность. На могилах Дитера и Поля он посадил зимние жасмины и гиацинты.

Положив букет на могилу Поля, Лизетт подошла к вишне, раскинувшей ветви над холмиком, под которым покоился Дитер. Она стояла здесь, пока не поднялось холодное декабрьское солнце.

Лизетт положила ладони на живот. Ребенок родится через несколько недель, и тогда ее покинет чувство вины перед Грегом. Она видела перед собой счастливое, безоблачное будущее с мужем, Домиником и младшим ребенком.

— Все будет хорошо, Дитер, — тихо сказала Лизетт. — Я это знаю. — Положив второй букет на его могилу, она направилась к замку, уверенная в том, что ее ждут перемены к лучшему.

В розовом саду Лизетт поджидал Люк.

— А Грег знает об этом раннем визите? — резко осведомился он, не в силах скрыть ревности.

— Нет. — Лизетт всей душой желала, чтобы Люк перестал терзать ее. — Грег ничего не знает о Дитере и Доминике. Тебя это интересует, Люк?

Он схватил Лизетт за руки.

— Неужели ты не понимаешь, что совершила ужасную ошибку? Он ведь бросит тебя, узнав об этом! Ты построила свой брак на лжи, Лизетт!

Она тщетно пыталась вырваться.

— Я построила его на любви! Отпусти меня, Люк! Ты ничего не добьешься, разговаривая со мной в таком тоне! Ничего!

— А с кем еще ты можешь поговорить об этом? Даже твоя мать ничего не знает. Только мне все известно.

— Отец знает, но не заставляет меня страдать.

— Твоему отцу хочется верить, что этого вообще не было. Но это было, Лизетт. Боже, ведь именно я убил Мейера! Его последние слова были обращены ко мне! И я имею полное право говорить с тобой об этом!

— Но ты не имеешь права заставлять меня страдать! Я приняла решение и живу с этим. И если ты мой друг, то поддержи меня, а не пытайся уничтожить!

Застонав, Люк обнял Лизетт и зарылся лицом в ее волосы.

— Прости, любовь моя, — прошептал он. — Я не хочу причинять тебе боль. Но ты должна понять, что совершила ошибку. — Люк поднял голову. Его лицо исказилось от муки. — Мне нужно одно: чтобы ты любила меня, а не Грега. Не память о Дитере Мейере, а меня.

Лизетт прижала ладонь Люка к своей щеке.

— Но я же люблю тебя, Люк. Люблю как друга. И не хочу терять такого друга, как ты. Пожалуйста, не заставляй меня разочароваться в тебе.

Люк отвернулся.

— Прошел год, и я решил, что у меня появился шанс. Я надеялся, что ты поняла: нельзя жить с Грегом, скрывая от него правду.

Лизетт вспомнила о страданиях последних месяцев, о том, какой стыд испытывала всякий раз, когда Грег с гордостью говорил о Доминике, а Изабель Диринг умилялась внуком.

— Ты не прав, — солгала она. — Я люблю Грега и счастлива с ним.

Люк пожал плечами.

— Тогда нам больше не о чем говорить, — Он усмехнулся. — Как вчера сказал Грег, он выиграл, а я проиграл.

— Глупости, ты вовсе не проиграл, Люк. У тебя есть Анабел, и она очень, очень любит тебя.

— С этим я не спорю. — Они медленно направились к замку. — Ты знаешь, что к Пасхе она ждет ребенка?

— Нет, не знаю, но это чудесная новость. Я так рада за тебя!

— Как бы мне хотелось искренне сказать, что и я рад за тебя!

— Ничего. Скоро все изменится, Люк. Не сомневаюсь.

* * *

Радостное чувство не покидало Лизетт все рождественские и новогодние праздники. До появления на свет ребенка они останутся в Нормандии, а в Америку вернутся уже обновленной, полноценной и счастливой семьей.

— Как, по-твоему, Доминик отреагирует на появление сестренки или братика? — спросил Грег жену, прогуливаясь с ней в окрестностях Вальми. На плечах у него сидел тепло укутанный, розовощекий Доминик.

— Он очень обрадуется, дорогой. — Лизетт посмотрела на сына и послала ему воздушный поцелуй.

На второй неделе января Люк и Анабел вернулись в Лондон.

— Обещай мне сразу же сообщить о рождении ребенка. — Люк бросил взгляд на Лизетт, усаживая Анабел в машину.

— Обещаю. — Лизетт держала за руку Грега. — Ты не забыл, что мы просили тебя стать крестным отцом?

— Не забыл и тотчас приеду. Лондон всего в шести часах пути отсюда. — Люк вспомнил появление на свет Доминика. Тогда они с Лизетт были очень близки, и Люк думал, что их уже ничто не разлучит. — До свидания, Лизетт, — взволнованно сказал он. — Береги себя.

Лизетт и Грег долго махали вслед удалявшейся машине, а затем, держась за руки, направились в замок.

Следующие две недели на душе у Лизетт было спокойно и безмятежно, как никогда. Сейчас она не сомневалась в том, что они с Грегом вновь обретут то счастье, которое испытывали в Париже. И с нетерпением ждала рождения ребенка.

— Жаль, что доктор Оже переехал в Ниццу, — сказал граф за обедом. — Он с удовольствием принял бы этого ребенка. И порадовался бы, что ты приехала рожать в Нормандию.

— С меня достаточно и того, что ты рад этому. — Лизетт видела, как отец доволен тем, что и второй его внук родится по Франции.

Ребенок появился на свет через пять дней в родильном доме в Байе. Грег повез туда жену на «ситроене», боясь, чтобы роды не случились в дороге. Но этого не произошло. Грегу пришлось ждать целых пятнадцать часов, прежде чем медсестра сообщила, что у него родилась дочь.

Когда ему разрешили навестить жену, Грега поразил ее изможденный вид.

— А я-то думал, что роды пройдут легко. — Он взял Лизетт за руку.

— Я тоже так думала. — Слабая улыбка тронула губы Лизетт. — Будет мне урок впредь не загадывать.

Грег поцеловал жену.

— Слава Богу, все позади. Я бы не перенес, если бы с тобой что-то случилось.

Лизетт ласково провела рукой по лицу мужа.

— Ничего со мной не случится. — От любви к Грегу у нее защемило сердце, но она лукаво добавила: — Может, хоть взглянешь на дочь после всех мучений, которые я перенесла, чтобы родить ее?